Иногда ты попадаешь в такое место или участвуешь в таком событии, что переполняющие тебя эмоции и впечатления буквально разрывают тебя изнутри – так ими хочется поделиться.


Личность и общество | Впечатления

Материал был опубликован в №019 | 2005

// За город мы выехали сразу после полудня. Курс строго на юго-запад, где дуют теплые муссоны и украинская речь перемежается русской. Впереди 1000 километров.

Москва – Киев – Москва

Теги: общество , путешествие , самоопределение , украина , фобия , чувства

Текст: Евгения Дебрянская
Фото: из личного архива

Чудное, тяжелое, увлекательное путешествие – так нам казалось с Валеркой (Валерка – это моя сердечная подруга). Предлог существенный – конференция стран Восточной Европы по вопросам гомофобии, куда меня пригласили, хочется верить, с радостью, обещав оплатить проживание и стоимость бензина. Последнее меня особенно тронуло. В автосервисе, куда я пригнала машину готовить к пробегу, на меня посмотрели с любопытством: не каждый мужик решится, еще есть время передумать. Однако на вопрос, что станет с машиной после, мастер ответил честно: ничего, она и не такое выдержит! В ночь перед путешествием меня мучили кошмары из прошлой автомобильной жизни: эффектные лобовые столкновения, в хлам разбитые машины, сломанные руки и ноги, клещи, раздирающие металл, скромные по-деревенски похороны моей подруги Шапочки... мелькали кадры из кинофильма Кроненберга «Автокатастрофа», но там, конечно, о другом... Короче, проснулась я с головной болью и рыскающими глазами, к чему б придраться и не поехать, не поехать... Солнце за окном светило вовсю... Валерка, разметавшись во сне, обнимала подушку...

За город мы выехали сразу после полудня. Курс строго на юго-запад, где дуют теплые муссоны и украинская речь перемежается русской. Впереди 1000 километров. Когда собираешься в такое путешествие, необходимо научиться говорить с самим собою и слушаться штурмана. Валерка была штурманом. В начале пути она часто останавливала меня у поселковых магазинчиков докупить, что не докуплено... А потом мы замолчали... и просто смотрели на дорогу... Скорость 150. Раскиданные тушки животных, запыленные венки и букетики цветов по краю дороги вновь нагнали на меня тоску. Я опять подумала о всех, кто не вернулся. И о тех, кто в ожидании томится по сю пору. Как попадают в другое измерение, насколько тяжел этот переход, или это обычное дело для знающих людей?! Вот-вот, вот сейчас машина повернет и... но ничего не происходило... Валерка сидела справа, забросив ноги на торпеду.... Не знаю, до чего бы я додумалась, но тут сгустились сумерки, и дорога сузилась до одной полосы. Теперь я растревожилась уже по другому поводу. Как меня примет молодое правозащитное поколение геев и лесбиянок? Ведь я для них уже почти миф, то-то они удивятся! И что я им скажу?! Да и будут ли они меня вообще слушать?! А может, не стоит соваться вовсе... ведь течение жизни изменить нельзя. Это-то я точно знаю! Или довольно крепкой воли, чтоб руководить своей судьбой? Я запуталась! Валерка пошевелилась, и я вспомнила: у второй нашей машины накануне выбили стекло и сперли дорогой фотоаппарат. Я разозлилась и уставилась на дорогу. Дорога резко испортилась. Машину подбрасывало на неровном асфальте... Хоть бы один фонарь... Ничего... Темнота окутала нас... Пристроиться бы кому-нибудь в хвост, так нет... машины теперь попадались редко... Внезапно с обеих сторон придвинулся лес и зачертил тягучий отвратительный рисунок общей нашей с Валеркой судьбы. Мне стало страшно.

– Ведь мы как будто и не на земле уже, – прошептала она.

И мы снова ехали.

На границе на нас даже не посмотрели.

Дорога.

Она вдоволь поиздевалась надо мной, вихляя из стороны в сторону, круто забирая в гору или сокрушаясь вниз, а то вдруг пропадала совсем, и непонятно было, мы все еще едем или уже летим по воздуху. Странно, но состояние невесомости не пугало, напротив, дарило надежду, что и нам что-то перепало, и нам что-то открылось...

Словно из-под земли вырос гаишник со светящимся жезлом.

– Передохните минут двадцать, идет следственный эксперимент.

В отдалении наметилось какое-то движение... Мы вышли осторожно из машины, перекинулись парой слов с гаишником.

– Если он нас понимает, значит, мы скорее живы, чем мертвы, – улыбнулась Валерка и мы обнялись.

Проклюнулись звезды.

Валерка включила внутренний свет и предложила почитать вслух.

Это была книга Butch «Дневник артиста».

Валеркин голос зазвучал тревожно и чуточку нереально. Как, каким образом, здесь, в лесу, «артист» делится чем-то совсем уж личным, сокровенным, отчаянно смахивающим на пустую болтовню... Вдруг меня заклинило: никакой это не «артист», а моя Валерка опутывает волосами, кладет мне голову на живот и трогает колени... Да нет же, вот она сидит, приблизив к глазам книгу, и читает голосом «артиста». Обидно все-таки, подумала я об «артисте». Ведь я помню Лену (Погребижскую) у себя на лесбийских вечеринках на Трубной девять лет назад. Я не призываю делать coming out, но зачем врать?! Недостойно, сказала бы я, если бы могла, если бы не туман, ползущий из небытия, и не шуршание колес на стыках бетонных плит...

– Все, – выдохнула Валерка через пять часов, – больше не могу вымолвить ни единого слова!

А больше ничего и не требовалось. Ведь мы уже въехали в Киев!

В гостиничном номере сдвинули кровати и, не раздеваясь, уснули.

Было 3 часа ночи.

Утром на лавочке у гостиницы я приметила Игоря Семеновича Кона: он разговаривал сам с собой. Я бросилась навстречу, ведь мы знакомы пятнадцать лет. Игорь Семенович ничуть не изменился и находился в прекрасной форме. И тут же, о, нет! о, да! Димочка Лычев, суперкрасивый, супермолодой, суперальтернативный и... О, господи, я чуть не заплакала и, чтобы скрыть радость, прижалась к нему, обняла... Дима, Димочка...

Теплый ветер с Днепра долетел до окраины.

Я смотрела на длинную красивую Валеркину шею. Чего-то не хватает... Валерка сидела напротив меня, стреляя камерой... Ею восхищались. К ней подходили, ее фотографировали, припадая на колени. Конференция набирала обороты... Игорь Семенович заговорил о новых формах проявления гомофобии и, как бы заранее защищаясь, обрушился на «неакадемический» подход к этой проблеме. Я насторожилась. Спич относился к Коле Алексееву и ко мне*. Милый Игорь Семенович, рвалось внутри меня, большой Вам респект и огромное спасибо, но разве вокруг только академики и профессора?! Я огляделась и чуть не уверилась, что мы с Николаем, Пьером (boyfriend Коли) и Димой Лычевым** одни!!!! Но подала голос Польша, заговорила Сербия... Молдова, Армения... Милый, милый Игорь Семенович, если бы, не дай, конечно, Бог, все были учеными, а не сорвиголовами, и выступали бы за исключительно «взвешенный подход к проблеме», растворилась бы даже память о героических временах... Это правда – мы утратили вкус к героям, но разве этим надо гордиться и это выставлять напоказ?! Ведь человеку от природы даны пыл и жар, смелость и жажда жертвенности... Да и совестно, знаете ли... быть ни горячим, ни холодным, а только чуть тепленьким...

Мы с Валеркой лежали в темноте, обнявшись, и думали о своем.

Нам было хорошо в этом городе... Виной всему город... Все дело в нем.

Крутые дорожные развязки предполагали сильные чувства!

Наш с Колей проект оживает: участники и участницы конференции интересуются планами и наполнением. Лица, вокруг красивые счастливые лица... Да, мероприятие в мае будущего года обещает быть чертовски привлекательным!

Все разъехались.

Я поняла, чего не хватает Валеркиной шее. Моих рук, стиснутых у основания.

Пустяка, завершенности.

Я сглотнула слюну и посмотрела в окно.

Для своего последнего ужина мы выбрали уютную терассу недалеко от майдана Незалежности.

На террасе – сервированный длинный стол и в углу – маленький столик на двоих.

Туда мы и присели, решившись, наконец, поговорить. Но тут тишину улицы разорвал дикий рев, и показались добрые две дюжины байкеров...

Я сразу все поняла.

В этом городе трудно говорить.

Успокоив свои машины и вломившись на террасу, красивые стильные мужчины пригладили волосы и представились: они едут на свадьбу дочери Юлии Тимошенко, здесь у них pre-party с пивом и горячими закусками. Вот так! Последний городской аккорд пришелся нам по душе, такой мучительный и сильный...

Обратный путь мы прошли по другой трассе, через Харьков...

Не было никакого смысла начинать разговор в дороге...

Не было смысла и в самом разговоре...



Рейтинг этого материала    0 | 1

Мнения читателей


telepat
1 | 0
Странный текст. По-моему автор даже к концу так и не решил, это должна быть любовная история или политическая акция? Я за любовную историю, конечно. Вцелом смазанно и нудновато...




Rambler's Top100      Follow bestforgay on Twitter   Facebook   Live Journal   Live Journal

Свидетельство о регистрации СМИ: ПИ №ФС77-19983 от 29.04.2005

Copyright © 2004-2005. BF MEDIA GROUP LTD.