Когда встречаешь интересного собеседника, разговор с ним не хочется заканчивать никогда. Полные версии интервью читай в этом разделе on-line-журнала.


Личность и общество | Интервью

Материал был опубликован в №022 | 2005

// Насколько я знаю, он сейчас делает успехи, зрителям нравятся его выступления – и дай Бог! Я верю в своего мальчика!

Доченька, беги отсюда!

Теги: травести

Текст: Татьяна Глэм
Фото: Егор Перов

О ней говорят как о воспитаннице и преемнице Лоры Колли. Говорят, что она похожа на свою «учительницу». На это Лилиана обычно отвечает, что сказать такое может только глупый человек. Это, пожалуй, так. Не заметить ее яркую индивидуальность трудно: она выделяется на фоне остальных травести-див. Наша беседа с Денисом (так «в миру» зовут Лилиану Ковани) проходила вечером в клубе «Три обезьяны». Все было против нас: официанты, которые в процессе подготовки клуба к открытию гоняли нас с места на место, бармены, устроившие в гримерке склад ящиков с пивом, погода, обрушившая в этот вечер на Москву ливень с градом... Но мы героически выстояли. В поисках тихого уголка мы перебирались из летнего дворика в гримерку, из гримерки обратно на летний дворик, откуда нас вскоре и выгнал дождь. Он же заставил перебраться в chill-out на третий этаж, где под негромкую музыку, приглушенный свет и чашечку душистого кофе мы продолжили беседу...

Мама: «Я верю в своего мальчика!»

Выступление Дениса я видела еще, когда они с Володей (Амига) вели вместе программу. Помню, Володя мне тогда сказал: «Татьяна Ивановна, это мы ради Вас сегодня по-легкому выступали, обычно все гораздо жестче...» Я ему говорю: «Вы меня обрадовали: чем легче, тем лучше, потому что похабщины сейчас хватает везде и очень важно суметь найти грань...» Вообще же я отношусь к тому, чем он занимается, вполне нормально, не вижу в этом ничего плохого – я человек не старых взглядов. Хотя мне, конечно, хотелось бы, чтобы Денис применил свой талант где-то еще, нашел себя на другом поприще, тем более что способности у него есть. Ему обязательно нужно продолжать учиться: на дизайнера, режиссера. Он ведь все свои номера ставит сам, все костюмы сам создает. С детства все время моделировал какие-то платья, всегда интересовался хорошей музыкой... И сейчас Денис всегда со мной советуется в плане костюмов, потому что он у меня любит все яркое, блестящее, пышное и его пыл надо иногда умерять...

Насколько я знаю, он сейчас делает успехи, зрителям нравятся его выступления – и дай Бог! Я верю в своего мальчика!


– Первый вопрос напрашивается сам собой: любишь ли ты фильм «Ночной портье» (самый известный фильм режиссера Лилианы Ковани)?

– Я специально творчество Лилианы Ковани не изучал, хотя «Ночного портье», конечно, видел. Но посмотрел я его в 17 лет, и тогда мне это было неинтересно, хотя тема войны для меня – святое, это мне привили еще в колледже (в этом году я закончил Московский областной колледж искусств по специальности «режиссура театрализованных представлений и эстрадных программ»). Так что я тоже режиссер, как и Лилиана Ковани! Но на тот момент мне просто понравилось красивое имя. Я решил принять участие в конкурсе «Алло, мы ищем таланты!» в клубе, собрал по всей общаге у девчонок платья, парики, каблуки... Думал, что выступлю всего пару раз, но Илья Абатуров пригласил меня в «Центральную станцию» в Кабаре Лоры Колли. А потом, когда открылись «Обезьяны», позвал меня туда менеджером. Мы устраивали разные вечеринки и именно тогда очень хорошо сплотились с Сергеем Зарубиным. Я начал работать в «Гей-Бродвее»: в «Золушке», например, играл безумную Ворону, которая все время выглядывала из-за кулис и говорила «ку-ку». Роль была маленькая, но получилась самой смешной. Так вот, когда все перешло в «Обезьяны», у Люси Сохатой и Ольги Маникюр не сложились отношения с дирекцией, и Феликс (Фекла Безродная, режиссер театра «Гей-Бродвей») пригласил в «Бродвей» меня, Амигу и Вальду. Там мы уже играли «Цыган», «17 мгновений весны» на 9 мая... «Гей-Бродвей» – это гениальная вещь!

– Почему же эта гениальная вещь уже давно не появляется на сцене?

– Как-то не складывается с дирекцией. Чтобы сделать новый спектакль, нужны деньги, а из своего кармана платить не хочется. Хотя если «Гей-Бродвей» восстановят, то он быстро окупится – народу на него будет ходить много.

– Ты сейчас выступаешь только в «Обезьянах»?

– Так пошло изначально, что я являюсь артистом этого клуба. Но если приглашают куда-то еще, конечно, соглашаюсь. Я довольно плодотворно сотрудничаю с Шурой, езжу с ним на гастроли, работаю в ночных клубах, казино – «разбавляю» его выступления. И людям нравится, особенно номер «Гурченко», который, кстати, был создан за одну новогоднюю ночь. Думаю все-таки, что я не похож на дешевую трансвеститку, раз люди так хорошо принимают...

– Как тебя занесло в актеры?

– В детстве я ходил в театральный кружок, моя преподавательница мне и посоветовала идти в эту профессию. Вот сейчас думаю идти в театральный вуз, но если поступлю, то придется на время прекратить работу в клубе и целиком отдаться образованию. Не будет времени делать новые номера, а я не такой человек, чтобы постоянно гонять один набор. Ой, град пошел. Напиши обязательно, что нам постоянно мешали: сначала пришел мужчина, который мыл полы, а потом пошел град!..

– Продолжаем разговор...

– Недавно поступал в Щукинское. Читаю на первом туре басню, и вдруг Юлия Рутберг меня спрашивает: «А ты постоянно в очках ходишь? Сними, если можно». Я снимаю, начинаю судорожно осматриваться, комиссия видит мои косые глаза... Они так ржали над этим, что сразу отправили меня на третий тур. Но там Дорошина мне сказала, что надо подобрать другой репертуар: ей показалось, что я не комический, а трагический актер.

– А ты сам кем себя ощущаешь?

«Посмотри, какой была сначала Мадонна – дура дурой, на нее невозможно было смотреть. Но она постоянно развивалась, занималась йогой, танцами – и сейчас она суперзвезда»
– Если получу хорошее образование у хороших мастеров, то смогу справиться с любой ролью: и Штирлица, и Марии Магдалины, и Гамлета... Хотя его пока рановато. Все приходит с опытом и со временем.

– Для тебя травести – это самовыражение?

– Нет, конечно. Это образ, актерство. О травести многие говорят, что это непристойно – все потому, что слишком много плохих артистов. И спасибо Сереже Зарубину за то, что благодаря ему сохраняется костяк людей, работу которых можно назвать искусством – в каких-то рамках, конечно. А так, как работают большинство девочек, выходя в маминых платьях, не зная, что делать на сцене, и даже не умея двигаться – за это и деньги платить не стоит. Даже если ты оделся в мамино платье, ты должен захватить зал, почувствовать каждого человека, несмотря ни на что. У нас с Зарубиным есть гениальный номер «Занавес», который показывает всю сущность артиста: на нем миллион камней, красивый костюм, он добился всего, но когда он приходит в гримерку – это совсем другой человек, у него могут быть проблемы: мама больная или денег нет. Но на сцене этого не видно – она преображает человека. Тут недавно спрашиваю его: «Сереж, почему ты так долго разгримировываешься? Все давно ушли». А он отвечает: «Понимаешь, я прихожу в клуб, могу походить, пообщаться, но когда прихожу в гримерку – тут уже начинается моя работа. Я обдумываю, что я скажу, как буду объявлять. Потом выхожу на сцену, общаюсь с публикой, завожу ее. А после последнего номера, уже разгримировываясь, заново осмысливаю свою работу – и от этого получаю кайф!» И я тоже последнее время стал получать от этого удовольствие: не спеша снять грим, собрать костюмы, а не сразу бежать общаться в зал.

– Грим-то, кстати, явно не женский – этим вы с Сережей отличаетесь от других.

– Конечно, не женский, а клоунский, как сказал однажды Серега. Я не стремлюсь повторить женский макияж – на мужчине это выглядит пошло! Большинство наших девочек не понимает, что от этого надо уходить. А иначе поезжай в Таиланд и смотри там на переделанных девочек. Единственный артист, которому это идет, это Гертруда. Это просто красивое травести. А вот Зарубин изначально сделал образ гротескный, когда даже подчеркивается, что он мужчина – в Америке это называется «dark queen» – «черная королева», они там даже с волосатой грудью выходят. Должно быть смешно: огромные глаза, огромный нос, огромные каблуки, прически... Надо эпатировать народ – как Бартенев эпатирует своими безумными костюмами!

– Вас с Сережей часто сравнивают...


– Слишком часто... Говорят, что мы похожи. Думаю, так может сказать только глупый человек. Мы совершенно разные. Хотя, наверное, не к каждому Сережа подошел бы поправить прическу, как делает мне. Значит, человек видит во мне потенциал, который может развиться. Джоконда однажды сказала очень хорошую вещь: «Посмотри, какой была сначала Мадонна – дура дурой, на нее невозможно было смотреть. Но она постоянно развивалась, занималась йогой, танцами – и сейчас она суперзвезда». Я тоже хочу развиваться: пойти изучать иностранные языки, нормально поступить в театральное, добиться того, чтобы не быть похожим ни на кого.

– После театрального пойдешь работать в театр?

– Хотелось бы. Если бы я профессионально танцевал, то пошел бы в Большой, а вообще мне ближе всего то, что делает Марк Захаров в «Ленкоме». В свое время, когда я учился в училище, я обошел все театры, видел все спектакли «Сатирикона», «Ленкома», «Современника», Фоменко, Виктюка – вот, кстати, у кого бы я еще хотел работать.

– В травести существует конкуренция, закулисные интриги?

– Конечно, это присутствует, существуют и интриги, и зависть, и ссоры, но все это вне клуба. Во время шоу никто себе ничего подобного не позволяет. Никакого битого стекла в туфлях.

– Работа кого из коллег по жанру нравится тебе больше всего?

– В первую очередь, конечно, Сережи Зарубина. А вообще мне нравятся все, кто работает в «Обезьянах»: Мулатка с ее вечным непопаданием в такт, Николь, Толя Евдокимов, Амига – потрясающий, профессиональный артист, у которого учиться и учиться, Геля – это просто чудо. Как-то в интервью вашей газете Заза Наполи сказала, что ей было бы приятно вести программу с Лорой и Евой. Я тоже могу сказать, что мне приятно было бы работать с Зазой.

– Твоя Лилиана на сцене такая вся сумасшедшая, заводная. А ты в жизни тоже человек-фейерверк?

– Иногда с друзьями могу что-нибудь выкинуть этакое – Лилиана Ковани все-таки во мне присутствует. Вне клуба этого не показываю, я замкнут в себе. Но поскольку большую часть времени я провожу здесь, то и друзья в основном отсюда. К тому же сцена преображает, мне хочется своей энергией заполнить весь зал, поэтому я на ней такой бешеный. А захожу в гримерку – сразу весь томный, плавный... А так я вообще не тусовщик, хотя могу специально приехать посмотреть чье-то выступление – Divas Show, например. А так люблю просто гулять по Москве, по скверам, паркам.

– А страха сцены не бывает?


– Когда я только начинал, у меня была куча комплексов, которые сильно мешали и от которых я сейчас избавился полностью. Я, например, раньше не любил свой нос, хотел сделать операцию, уменьшить его. А потом увидел, что есть Зарубин, у которого нос еще больше, а он это превратил в достоинство! И теперь я чувствую себя абсолютно уверенно. За это еще большое спасибо моему любимому человеку – Андрею, он мне очень помогает. И зря говорят, что у артистов никогда не складывается личная жизнь, – я счастлив. Мама часто дает дельные советы – и по поводу выступлений тоже. Она у меня в курсе всего: что я живу с мужчиной, что работаю в травести-жанре. Даже приходила на мое выступление в «Обезьян», после чего сказала: «Доченька, тебе надо отсюда уходить!» Шоу ей понравилось, но просто она всегда хотела, чтобы я занимался чем-то более серьезным, изучал иностранные языки. Но пока травести – это мой основной заработок, к тому же я от этого получаю удовольствие.



Мнения читателей

Рейтинг этого материала    0 | 0




Rambler's Top100      Follow bestforgay on Twitter   Facebook   Live Journal   Live Journal

Свидетельство о регистрации СМИ: ПИ №ФС77-19983 от 29.04.2005

Copyright © 2004-2005. BF MEDIA GROUP LTD.