Когда встречаешь интересного собеседника, разговор с ним не хочется заканчивать никогда. Полные версии интервью читай в этом разделе on-line-журнала.


Личность и общество | Интервью

Материал был опубликован в №088 | 2008

// Иван Никульча: «Репетиции “Служанок” с Виктюком проходили на удивление нежно»

Нежность для служанки

Теги: искусство , культура , театр

Текст: Татьяна Глэм
Фото: из личного архива

Полезно бывает через некоторое время возвращаться вновь к когда-то просмотренным спектаклям. Полезно, ибо иногда это «чревато» приятными неожиданностями. Так у меня случилось с восстановленными «Служанками» Романа Виктюка. Да-да, теми самыми, о которых я так неласково писала здесь же в прошлом году. Не скажу, что все свои слова я готова взять обратно, но некоторые – «пуркуа бы не па»?

В частности, слова об Иване Никульче, исполняющем роль Месье. Спустя год оказалось, что актер видит эту роль иначе, нежели режиссер, чему ваша покорная слуга несказанно рада. Самовлюбленным нарциссом и «стриптизером дешевого гей-клуба» и не пахнет. Месье и впрямь стал... Месье. Благодаря работе актера над ролью.

И само наличие этого интервью (а также его авторство!) – тому доказательство. Итак, один из ведущих актеров Театра Романа Виктюка – Иван Никульча.

BF | Актерство – что это: определенный склад ума, характера, диагноз?

И. Н. | Ой, вот ума никакого вообще! И в профессию я попал случайно. После школы я вообще не знал, чем хочу заниматься. Поступил в Киевский национальный институт культуры и искусств на факультет международного туризма, потому что знал иностранные языки. А потом в коридоре встретил преподавательницу с актерского факультета, которая в тот год как раз набирала курс – и она мне посоветовала идти на факультет журналистики и мастерства актера. Взяли меня, если честно, из-за фактуры: я тогда еще был коротко стриженный, в костюме, который после университета больше ни разу, кажется, и не надевал – забросил еще на первом курсе, отрастил волосы, в общем, сильно изменился. Вот оно, тлетворное влияние актерского факультета! Пришел я на прослушивание, ничего не приготовив: я-то думал, что там, как на туризме, зададут пару вопросов и все. Было смешно: стою около аудитории, девочки все оттуда выходят в слезах, я думаю – что ж там с ними делают-то, бьют, что ли? Стою и думаю – надо уходить! Но в этот момент меня как раз и пригласили войти. Они еще на тот момент не знали, что я не готов! Захожу в аудиторию, у меня спрашивают: что будете читать? А у меня ни прозы, ни басни – ничего! Попросили спеть – и когда я им запел песню Сюткина «Семь тысяч над землей», вся комиссия просто попадала! Конечно, зачислить они меня по этому прослушиванию не могли, но поскольку я им, видимо, приглянулся, да и парней на курсе не хватало, то мне дали дополнительные две недели на подготовку. И потом я уж, конечно, подготовленный пришел...

BF | В общем, везунчик по жизни...

И. Н. | Ну да. Мне и с переводом на режиссерский повезло. Проучившись два года на актерско-журналистском и познав актерство, я уже к журналистике нежных чувств не питал, мне это стало неинтересно. Вскоре должна была уже начаться непосредственно журналистика, потому что весь полагающийся актерский курс мы прошли за два года. И я решил переводиться на режиссерский, тем более мне всегда это было интересно, у меня на курсе были рекорды по отрывкам – я за день мог 5-6 отрывков показать, воображение работало хорошо. И я пришел показываться, а курс вела преподавательница, которая выпустила целую гильдию известных украинских актеров, мастодонтов. Потрясающая бабушка! Она мне и говорит: «Я вас возьму, только сдайте разницу в предметах. А вот что касается режиссуры – мы с тобой пообщаемся. Там сдавать, конечно, очень много, но... я тебя и так возьму!» Сразу попал в спектакли и отрывки на роли принцев – потому что на курсе по типажу как раз принца и не хватало, а я был длинноволосый такой весь... Опять сыграла моя фактура, в общем. Меня все, включая преподавателей, так и называли «принцем». Ставили тройки и говорили: «Принц ты потрясающий, но ставлю тебе по истории театра три балла!» А потом пошли режиссерские работы, я очень полюбил абсурдистский, символистский театр, ставил пьесы Аррабаля, Леонида Андреева. Я вообще думаю, что в искусстве все должно быть символично, должна обязательно работать фантазия, от нее ведь все и рождается... И вот после этих режиссерских работ моя педагог сказала, что мне обязательно нужно заниматься режиссурой. Но, как видишь, сейчас я актер. И когда приезжаю в Киев, захожу в университет, она так печально меня спрашивает: «Ну что, все играешься?»

BF | Почему же не пошел дальше в режиссуру?

И. Н. | Да вот как-то так получилось, что Роман Григорьевич меня сдернул к себе в театр... Но я мыслей о режиссуре не оставляю.

BF | А как ты попал к Виктюку?

И. Н. | Я вообще об этом театре раньше не знал – вырос я в маленьком городе, где театра не было и информации об этом было немного. А познакомился я с Виктюком, когда учился еще на актерском факультете. Педагог Евгений Васильевич Паперный, который раньше работал у Романа Григорьевича, повел нас на спектакль «Мастер и Маргарита», с которым Театр Виктюка приезжал в Киев на гастроли. Думал ли я, что когда-то буду играть в этом спектакле сам?.. Мы пришли в Киевский театр оперы и балета, где шел спектакль, и сидели, как сейчас помню, на самом верхнем ярусе, откуда нас все время гоняли пожарные! После спектакля нас представили Виктюку, и этим дело закончилось. Прошло года два, и они опять приехали к нам на гастроли. А я опоздал на спектакль, прибежал в театр – служебный вход закрыт. Так я, недолго думая, начал ломиться в дверь и кричать, что я артист Театра Виктюка и мне сейчас на сцену выходить. Вахтерша пошла меня провожать до гримерки, я иду и думаю – все, хана, меня ж там никто не знает! Идем по коридору – и первая гримерка слева, дверь открыта, стоит Роман Григорьевич и гладит пиджачок! Зашел я к нему в комнату, благо он не удивился особо, у бабушки подозрений не вызвал. Я ему представился, он говорит: «Помню, помню, дытына! Ну иди уже в зал, только пальто сними». После спектакля я его даже не видел, забрал пальто и ушел. Прошло еще несколько лет, я уже учился на четвертом курсе режиссуры, мне звонят из деканата и говорят, что меня ищет Роман Виктюк, который сейчас в Киеве. Увиделись, поговорили и на том разошлись. Потом он еще приезжал ко мне на репетицию – посмотреть, что я ставлю, – то есть несколько лет меня наблюдал. А потом я совершенно спонтанно, без предупреждения сорвался в Москву, пришел прямо к нему в театр... и с тех пор так здесь и остался.

BF | Тебя не смущало, что Виктюка постоянно обвиняют в пропаганде гомосексуальной культуры и т. д.?

И. Н. | Абсолютно не смущало. Я этого и не замечал – для меня вообще было открытием, когда меня наши студенты в Киеве спросили: «Ваня, а ты вообще в курсе, что тебе нравится, что из себя представляет Театр Романа Виктюка?» Но я потом посмотрел, что ставил тот человек, который мне это сказал, – для него выход актера на сцену босиком уже был порнографией.

BF | А сейчас ты играешь в спектакле «Последняя любовь Дон Жуана» Шевалье, который был в Дон Жуана влюблен...

И. Н. | Знаешь, здесь-то как раз заложена идея, что душа и любовь пола не имеют. Там и самим автором, и Виктюком заложен огромный философский пласт – Виктюк обожает это делать! Только сейчас, к сожалению, зритель часто приходит в театр просто развлечься, он не хочет напрягать мозги и думать, вот и видит в спектаклях Виктюка только формалистику. Далеко не все понимают его спектакли. Хотя у меня был занимательный случай – мы играли в Харькове «Служанок», и на спектакль пришел мой брат-спортсмен с друзьями, такими «реальными пацанами». А мы там на сцене в юбках рассекаем... Я к ним боялся выходить потом, не знал, как отреагируют. А они мне такие вещи говорили по спектаклю, которые даже мне самому в голову никогда не приходили! Так что зритель в наше время может и принять, и понять, и проанализировать – и это не зависит от уровня подготовленности. Наоборот даже, люди, имеющие отношение к искусству, более циничны. А вообще, впечатление от спектаклей Виктюка неописуемо, этот синтез пластики, речи, музыкальное оформление спектакля, сценография – все воздействует скорее не на сознание, а на подсознание. Он задействует в своих постановках не только всевозможные театральные практики, а обращается и к ритуальным, обрядовым моментам – не зря же он хорошо знаком с тибетскими практиками. Конечно, он работает не по системе Станиславского, он берет сферу деятельности гораздо более широкую, нежели сам театр! И актер в его спектаклях – это проводник, зачастую сам не знающий, что он передает, потому что если это все знать – можно запросто сойти с ума. На репетициях мы не знаем, что он сделает в следующую минуту, – да и сам он не всегда это знает, экспериментирует. Актер даже не успевает понять, что он делает: Роман дает тебе некий импульс, и ты не знаешь, куда тебя этот импульс приведет! Но это и есть самое потрясающее, и самые его великие спектакли так рождались. Что мне еще нравится в Театре Виктюка – здесь все время нужно быть в форме. Причем не только просто в актерской, но и в физической. Мы каждый день занимаемся в классе (классический балетный экзерсис у станка. – Прим. авт.), конечно, на него могут ходить не все, кто-то по индивидуальной программе «занимается» – как я, например (смеется).

BF | Актер Театра Витюка – синтетический актер?

И. Н. | Безусловно! В Театре Виктюка нужно уметь все. Я вот только что не пою, хотя это – моя мечта с детства. И когда мне говорят «Ваня, спой!» – я начинаю стесняться, у меня просто комплекс по этому поводу. Ну, пение в караоке и в душе мы сейчас не считаем, да?

BF | Каково тебе было на «Служанках»? Не страшновато было браться за восстановление спектакля?

И. Н. | Самое смешное, что я уже играл в «Служанках» в университете – только не Месье, а одну из служанок, Клер. У меня есть запись, но я никому ее не показываю. А здесь – страшно было всем. И у большинства, даже у нас, было скептическое отношение, мы не верили, что это пойдет дальше разговоров. И вдруг в один прекрасный момент нам представили хореографа Эдвальда Смирнова и на следующее утро назначили первую танцевальную репетицию. Сначала мне вообще сказали, что Месье там нечего делать: всего два выхода. Но когда я посмотрел запись спектакля и увидел, сколько там танцев – а я танцами до этого особо и не занимался – то обалдел! А на роль Месье, в отличие от остальных ролей, которые уже давно были распределены, было пятеро претендентов. И я эту конкуренцию выдержал! Так что теперь, если кому-то не нравится, я могу гордо сказать: «А лучше не нашли!» (смеется). Работать пришлось, конечно, адски: я оставался после репетиций заниматься танцами дополнительно. Роман предлагал мне убрать каблуки из финального танца, если будет очень сложно, но я настоял, чтобы их оставили. Для меня это был вопрос актерского самолюбия: смогу или нет с этой ролью справиться. Репетиции «Служанок» проходили на удивление нежно – потому что обычно у Виктюка все проходит ужасно кроваво, репетирует он жестоко.

BF | «Служанки» – вообще какой-то мистический спектакль...

И. Н. | Да, он творит с людьми что-то необыкновенное – даже с нами, хотя мы играем его уже довольно долго. Ладно у меня только танцевальные сцены, а вот как ребята в драматической части творят то, что они творят, – я зачастую просто не понимаю! Бывают спектакли, когда не слышишь ни одного шороха в зале – и когда этот зал в финале взрывается овациями, такие моменты стоят всей крови, пота и слез, пролитых на репетициях. Все же играется, по сути, ради этих нескольких последних минут, ради этих глаз в зале...

BF | Кстати о глазах в зале: поклонницы одолевают? О «Служанках» в этом плане всегда ходили легенды, да и вообще поклонницы Театра Виктюка – это отдельная песня!

– Да уж! Дима Жойдик по этому поводу шутит, что мы – четверка актеров «Служанок» – круче «Битлз». Конечно, у этой медали есть две стороны: поклонники тебя очень любят, но могут очень быстро возненавидеть, я про такие случаи слышал, но, слава богу, у нас их не было. Наши поклонники большей частью адекватные. Есть люди, которые не пропускают ни одного спектакля, но никогда не подходят, себя не показывают: ходят именно для своего удовольствия. А вообще, когда мы играем «Служанок, другие актеры даже слегка завидуют: такого количества цветов и оваций не бывает ни на каком другом спектакле. Поклонники – это песня, но что бы мы без этой песни делали? Отдача актеру обязательно нужна, чтобы он знал, что не зря выкладывался.

BF | Ты уже известен не только как актер Театра Виктюка, но и как перспективный фотохудожник. С чего все началось?

И. Н. | Фотографией я начал активно заниматься совсем недавно, а началось все с того, что, когда мы активно стали гастролировать, в чужих городах у меня было много свободного времени. Я начал потихоньку фотографировать, сначала для себя. Хотелось себя реализовать в чем-то еще, помимо театра, а сейчас это хобби перерастает уже во что-то большее. Начал с того, что стал фиксировать какие-то моменты в себе, у меня даже есть серия «Обнаженное одиночество», навеянная тем периодом. К тому же гастроли – это всегда встречи с людьми, а они ведь все очень разные, и мне это было интересно зафиксировать. Люблю наблюдать за людьми, пожалуй, это меня и подтолкнуло к тому, чтобы серьезно заняться фотографией. До определенного момента я считал, что все это очень личное, поэтому, когда мне предложили сделать выставку, был слегка ошарашен. Но решил попробовать, и оказалось, что то, что волнует меня, находит отклик и в душах других людей. Они сейчас устали от гламура, от «глянцевой» информации. А когда у меня была выставка в Питере, я придумал интересный ход: к каждой фотографии вместо названия повесил листочек, на котором посетители должны были писать свои варианты названий. И многие идеи меня потрясли, потому что оказались намного глубже, нежели я вообще предполагал, когда фотографировал. Но самое обидное было на следующий день: я обнаружил, что техничка все эти листочки поснимала со стен. Так все эти потрясающие идеи и канули в Лету.
 



Мнения читателей

Рейтинг этого материала    0 | 0




Rambler's Top100      Follow bestforgay on Twitter   Facebook   Live Journal   Live Journal

Свидетельство о регистрации СМИ: ПИ №ФС77-19983 от 29.04.2005

Copyright © 2004-2005. BF MEDIA GROUP LTD.