Авторские колонки | Кадзуистика

Материал был опубликован в №105 | 2009

// Почему этот мир, виднеющийся в просвете неплотно задернутых штор, такой грустный сегодня?

Мама, не уходи!

Теги: отношения , психология , чувства

Текст: Кадзуо Кирияма

Мама, почему этот день такой серый? Откуда взялись эти тяжелые облака? Почему ветки вишен так суетливо полощутся на ветру? Почему черные нити проводов так гудят? Что так настойчиво царапает стены и отчего мелкий моросящий дождь так равнодушно роняет свою холодную пыль на цветы и в траву? Почему этот мир, виднеющийся в просвете неплотно задернутых штор, такой грустный сегодня? Ответь мне, пожалуйста... Ты же –
мама, а мамы должны знать обо всем на свете...

Витая старая электропроводка, сползающая с потолка к розетке у кровати, так похожа на длинную рыжую змею... Сверху на плоском матовом стекле плафона люстры лежит огромный мертвый мотылек. Да, я знаю, что сейчас его не видно, но он там точно лежит – щелкни выключателем, зажжется свет, и ты все сама увидишь. Тени под столом скрывают что-то неизвестное и пугающее. Мама, мне страшно, мне тревожно – куда ты уходишь? Зачем? Останься! Там – ветер, холод и дождь, а тут – тепло, есть свечи, мохнатый плед и «Крестьянка» с новыми схемами вязания и историей жизни какой-то облезлой бабы в парадно-выходной косынке, улыбающейся своими золотыми зубами с унылой, как перловая каша, журнальной обложки...

Мама, почему тебе надо уходить? Сегодня же суббота! На работу тебе только в понедельник, а завтра – еще целый день, когда мы с тобой можем залезть вон в тот огромный шкаф в прихожей и найти там какую-нибудь интересную штуку, пойти в сад – наломать букет жасмина, ну или просто – прогуляться в лес и отыскать там еще один можжевельник, а то вдруг выкопанный вчера не приживется? Да, дождь... Но у нас есть дождевики, лиловый зонт с резной деревянной ручкой и две пары резиновых сапог. Нет, не говори, что у тебя в Москве важные дела! Да, я вижу, что погода плохая... А как же я? Посиди со мной! Я обещаю, что буду вести себя тихо, послушно и съем на ужин все макароны – все-все, правда! Вот сколько бабушка положит, столько и съем. Хочешь – целую кастрюлю? А потом сделаю тебе салат из редиски, петрушки, перьев лука и листьев черной смородины. Тебе понравится!.. Зачем ты взяла эти сумку и куртку? Разложи их по своим местам и останься! Мы попьем чай с пирогами (с клубникой, как ты любишь, – мы же вчера их весь день пекли!), ты наденешь мою любимую темно-синюю кофту с белой молнией, шерстяные носки и стоптанные коричневые тапочки, сядешь ко мне на кровать и будешь читать мне вслух до тех пор, пока я не усну... Я очень быстро усну! И буду спать очень крепко и сладко, честное слово! Только останься, пожалуйста. Сегодня как раз самый подходящий для этого день. И такого больше не будет: ты даже не подозреваешь об этом, зато я знаю точно. Поверь мне!

Ставни на несмазанных петлях скрежещут под порывами ветра. Мама, скажи, почему на душе так неспокойно? Почему в горле стоит этот твердый ком и слезы подступают к глазам? Ты просто уйдешь, стемнеет, бабушка выпьет свои лекарства, закроется в своей комнате и будет клевать носом над «Роман-газетой». Я разденусь, выключу свет, залезу в кровать, закутаюсь одеялом до самого подбородка (а может, и вообще с головой) и буду долго-долго слушать, как что-то шуршит на чердаке среди обрывков бумаг, пучков сушеного укропа и луковиц тюльпанов, как заунывно воет ветер, беснуется листва и взлетают самолеты, как тяжелые, мокрые яблоки гулко грохают по железной крыше... А тебя не будет рядом, и мне почему-то невыносима эта мысль. Почему я не могу тебе ничего этого внятно объяснить? Знаю – ты уедешь, ты найдешь сто двадцать две причины, по которым ты должна это сделать... Взрослые всегда найдут слова в оправдание своих поступков. Еще они могут что-то пообещать. Но мне не нужна двадцать вторая железная дорога, четырнадцатый конструктор и новая бадминтонная ракетка – я просто хочу, чтобы ты сегодня осталась тут, со мной.

Первую боль я узнаю через семь лет, закурю и впервые испытаю любовь – через десять, а циником стану через двадцать. Мне сломают нос только в девятом классе, ухо я проколю только на первом курсе университета, а первая татуировка появится на моем теле только летом 2007-го. Я еще не написал ни одного стихотворения, не разбил ни одного сердца и не заработал ни одного рубля. Песни, которые я полюблю, еще не написаны, одежда, которую я буду носить, еще не сшита, люди, в которых будет смысл моего существования, еще со мной не знакомы, интернет, в котором я буду пропадать сутками, еще не изобрели... Все это – далеко впереди, отсюда – невидное, пока – нежеланное, но неотвратимо наступающее. Сейчас я всего лишь твой сын, маленький пятилетний ребенок, который не хочет, чтобы ты уходила. Пожалуйста, мама, пока мою любимую синюю кофту еще не съела моль, пока нашу старую антоновку не повалило ураганом, пока не заросла снытью ландышевая поляна у кухни, а «Крестьянка» еще не стала макулатурой, пока все это еще есть – сегодня, здесь, сейчас – вокруг! – останься, не уходи, побудь со мной...

Ты все равно уйдешь. Но ни я, ни ты пока не знаем, что через много-много лет я напишу обо всем этом. Просто – есть повод: с праздником, мама! И спасибо тебе за то, что мне не придется в этот день успокаивать свою совесть облезлым букетом мимозы, открыткой с кучей формальных пожеланий и косметическим набором из ближайшего подземного перехода. Мы с тобой безо всех этих условностей знаем, как относимся друг к другу – всю жизнь, каждый день. Спасибо, что теперь ты всегда рядом – понимаешь, принимаешь и не отворачиваешься. Спасибо, что ты больше не уходишь.

kadzuo_kiriyama.livejournal.com

 



Мнения читателей

Рейтинг этого материала    0 | 0




Rambler's Top100      Follow bestforgay on Twitter   Facebook   Live Journal   Live Journal

Свидетельство о регистрации СМИ: ПИ №ФС77-19983 от 29.04.2005

Copyright © 2004-2005. BF MEDIA GROUP LTD.