Авторские колонки | Кадзуистика

Материал был опубликован в №111 | 2009

// А началось все с того, что я наконец-то решил навести порядок в своей комнате

Правило двух лет

Текст: Кадзуо Кирияма

Это был момент освобождения и очищения. Во всех смыслах. А началось все с того, что я наконец-то решил навести порядок в своей комнате. Не просто пыль вытереть и пол подмести, а так, чтобы ни одной бумажки лишней не осталось.

Вы случайно не знаете, откуда берутся все эти вещи? Такие «нужные» купоны на скидку в местечковой стоматологии (каждая тридцать седьмая пломба – бесплатно!), какие-то фотографии (причем с двумя-тремя дублями), целые клубки старых наушников (работают же! надо оставить!), сломанные коробки от CD и DVD (еще пригодятся!), кружки с отбитыми ручками (обязательно склею!), пустые флаконы из-под парфюмов (ах, ах! так пахло от моей первой любви!), стопки журналов GQ и Men’s Health (там же столько полезного!) и тому подобное. Про старые футболки и штаны, пылящиеся в шкафу, я уже не говорю: их такое количество, что «ажно оторопь берет».

Но как бы там ни было, несмотря на мою безграничную лень и огромный объем работ, комната была приведена в божеский вид за два дня: выдвижные ящики стали вдвое легче, книги на стеллажах расставились в алфавитном порядке, в шкафу появились свободные вешалки, а дачный гардероб пополнился несколькими парами старых джинсов и кроссовок. Думаете, я на этом остановился? Куда там (с таким-то непаханым полем возможностей)! Мамина комната, например, уже полгода напоминает строительный склад: шурупы, гвозди, дверные петли и прочие скобяные изделия (это мы так к летней стройке готовимся), плюс различные девайсы в чемоданах: электролобзики, перфораторы и шуруповерты. А еще в коридоре есть стенной шкаф, в который я даже заглядывать боюсь: чихнешь – завалит, и скорая не спасет.

Посовещавшись со своей второй половиной, которая в тот памятный день еле приползла с работы, мы таки назначили «час икс»: вот прямо завтра, опосля утреннего кофе с чиабаттой и сыром «Фоль Эпи», облачиться в ветошь и устроить археологические раскопки в том самом коридорном шкафу и заодно на антресолях. «За полдня все разберем!» – подбодрила половина и дружески похлопала меня по плечу так, что я подавился десертом.

Временные рамки слегка раздвинулись в тот момент, когда дверцы шкафа, надсадно скрипя, открылись – и нашим взглядам предстало его содержимое: прямо на нас всеми своими тремя ногами смотрел стул из чехословацкого гарнитура «Жанна» (по виду – «Агузарова», 1986 года выпуска). Откуда-то справа, из-под мешков с цветочными грунтами, бутылок удобрений для орхидей, рулонов туалетной бумаги и коробок со стиральным порошком выглядывал монитор (судя по виду и размеру, ровесник «Жанны»), пылесос, который еще во времена перестройки честно заслужил право на бесплатный проезд во всех видах городского транспорта, соковыжималка, которая в свое время работала так громко и старательно, что на этот душераздирающий звук приходили соседи с нижайшей просьбой «больше не пилить мебель бензопилой»… И увенчивал эти местечковые авгиевы конюшни ядовито-оранжевый хула-хуп, который я, не щадя живота своего, крутил в далеком и солнечном детстве, чтобы талия тонкая была.

– Дорогой, ты много тары для мусора купил? – вырвалось у меня. Вместо ответа тот молча протянул мне килограммовый рулон полиэтиленовых мешков.

И понеслась, как говорится, звезда по кочкам. Как вы думаете, что можно обнаружить в самом обычном стенном шкафу самой обычной московской квартиры? Вот только некоторые из найденных раритетов: валенки с калошами (предположительно детские, размер 33-34), противогаз военный (в оригинальной сумке цвета хаки), два советских рубля, проездной на метро конца прошлого столетия, справочник-календарь «Советы садоводу ’83» («Май: наложение ловчих поясов на штамбы и маточные ветви урожайных деревьев»), раритетная бутылка из-под Vana Tallinn, помнящая, по всей видимости, еще Олимпиаду-80, горшок железный, синий, с ручкой и крышкой, практически не юзанный, стеклянные елочные игрушки, заботливо обернутые в страницы газеты «Пионерская правда» еще в те баснословные годы, когда ваш покорный слуга спокойно заходил под стол, не боясь стукнуться об него макушкой…

В самый разгар утрамбовывания всего этого антиквариата в мешки (для последующего выноса оных на помойку) и сентиментальных всхлипываний о безвозвратно ушедшем детстве и потерянной девственности в лоно семьи вернулась мама, которую мы еще с утра предусмотрительно выперли из дома навестить бабушку. К нашему удивлению, в обморок она не упала, а напротив, похвалила нас и тут же накормила супом с фрикадельками.

На 20:00 (по Гринвичу) неразобранными остались только антресоли, которыми мы и решили незамедлительно тряхнуть. На свет божий были извлечены два огромных чемодана с моими детскими вещами и мамиными кримпленовыми платьями, купленными в ГУМе еще в брежневские 70-е (кстати, они прекрасно сохранились, потому что такое не ест даже моль). Мама было порывалась кое-что из всего этого оставить, но, посмотрев в мои печальные глаза, поняла: молить о пощаде бесполезно. «Если ты больше двадцати лет ничего этого в руки не брала, значит, все это уже не нужно. Это – мертвые вещи, потому что вещь живет только до тех пор, пока ее носят», – сказал я, и споры на этом были прекращены. Короче говоря, и балахон, в котором моя крокодительница когда-то ходила беременная, и чудовищное синее пальто с рукавами из меха чебурашки, и клетчатый размахай, похожий на танковый чехол, и моя (когда-то любимая) майка с попугаями – все эти раритеты спустя всего пару часов оказались в мусорных баках. А антресоли опустели.

Потом был праздничный ужин, в ходе которого мы договорились торжественно и безжалостно выбрасывать все, что валяется без дела более двух лет. И в первую очередь все эти идиотские вазочки, статуэточки и прочую халабуду, которую для очистки совести очень любят дарить многочисленные гости на различные дни рождения, новые годы и прочие восьмые марта. Вариант с обустройством у входной двери в прихожей стеллажа с выставкой «Наши дебильные подарки» был отклонен как совсем бесчеловечный. На том и порешили.

Допив чай и доев котлеты, я решил не терять времени и продолжил уборку. Интернет, мобила, полтора часа. Каков итог? Минус сто тридцать «друзей» в «Живом журнале», минус две сотни номеров в записной книжке телефона. Казалось бы, ну что такого? Но вдруг ни с того ни с сего мне так легко и хорошо на душе стало… Как будто вынес на помойку огромное и тяжеленное мусорное ведро, и вот иду обратно, домой, раздвигая по пути ветви цветущих вишен и черемух. И незабудки распускаются прямо у ног, и птицы щебечут, и шмели жужжат, и бабочки порхают, и небо такое синее-синее… И столько места! И есть куда убрать перфоратор, шуруповерт, шлифмашину и даже белые тапочки с новым пылесосом! И мама больше не спит в обнимку с коробкой саморезов! И «Жанна» – это теперь всего лишь стюардесса из песни Владимира Преснякова-младшего. А впереди – боже, боже! – еще два шкафа, еще целая дача всякого барахла, еще… Приключения продолжаются, господа, троекратное «ура»!

kadzuo_kiriyama.livejournal.com
kadzuistica@gmail.com

 



Мнения читателей

Рейтинг этого материала    0 | 0




Rambler's Top100      Follow bestforgay on Twitter   Facebook   Live Journal   Live Journal

Свидетельство о регистрации СМИ: ПИ №ФС77-19983 от 29.04.2005

Copyright © 2004-2005. BF MEDIA GROUP LTD.