Поджог дома богомольцев

7 сентября в Николаевске в выездной сессии самарского окружного суда с участием присяжных заседателей слушалось дел по обвинению крестьянина Андрея Макарова в поджоге дома для богомольцев. «Отец Андрей», как называют Макарова крестьяне, весьма популярен в уезде и имеет много поклонников и особенно поклонниц.

Зал уездного съезда, где слушалось дело, был переполнен публикой. Много крестьян и крестьянок, приехавших издалека послушать дело об «отце Андрее», собралось около здания съезда. Сам обвиняемый приведён был в суд под стражей из тюрьмы, где он находился с апреля прошлого года. Свидетелей явилось 21, среди них три священника – с. Суховки о. Нектарий, с. Старой Порубежки отец Болотов и член Государственной Думы отец Крылов.

По обвинительному акту дело это рисуется так:

«В Николаевском уезде, в десяти верстах от с. Ивановки и в шести верстах от с. Ивантеевки в местности под названием «Вавилкин овраг» много лет существует часовня, чтимая населением не только ближайших, но и отдалённых сёл уезда. Ввиду частого посещения часовни богомольцами там построен был для них дом, в котором жили постоянно сторожа Епутатов, Рыбин и Дорофеев. Вечером 29 марта 1912 года, в четверг пасхальной недели, около 10 часов сторож Епутатов, ложась спать, увидел яркий свет. Выйдя и убедившись, что дом их горит, он разбудил двух других сторожей, и все они едва успели спастись. Дом сгорел до основания с находившимися в нём 47 иконами, колоколами и другим церковным имуществом, а также имуществом сторожей.

Сторожа, выбежав из дома, обнаружили умышленный поджог, так как дом загорелся одновременно с двух концов, около него найдены были две пустые жестяные банки, издававшие запах керосина.

В то время, по случаю распутицы, никого из богомольцев в Вавилкином овраге не было, между тем сторожами обнаружены были два человеческих следа, подходивших к самому дому; один след – взрослого, другой – подростка. О поджоге сообщили полиции. Произведены были осмотр местности и измерение следов, причём оказалось, что оба следа, подходивших к сгоревшему дому, повернули обратно по направлению к селу Ивантеевке. Под селом следы немного уклонились в сторону, попав на кладбище, но затем снова вышли, дошли до села и затерялись. Других следов не было.

Производя дальнейшие розыски, урядник установил, что в четверг на Пасху в с. Ивантеевке находился монах Анфим с мальчиком Матвеем Карагодиным, которые остановились, как всегда, у крестьянина Петра Калинина.

Вечером в четверг Анфим и Карагодин уходили в Вавилкин овраг. Откуда вернулись рано утром в пятницу, т.е. 30 марта.

Лавочник Тюрикин удостоверил, что рано утром в пятницу к нему приходил купить чаю-сахару Пётр Калинин, который столь раннюю покупку объяснил пребыванием у него в гостях Андрея Макарова, в монашестве Анфима. По словам Калинина, Анфим только что вернулся весь в грязи и мокрый из Вавилкина оврага, куда ходил накануне вечером и что, возвращаясь в с. Ивантеевку, попал на кладбище. Осмотром следов установлено, что люди, оставившие их, от Вавилкина оврага сначала бежали (таков характер следов), при измерении же оказалось, что следы эти оставлены Анфимом и находившимся с ним подростком Карагодиным. Осмотром найденных около сгоревшего дома банок установлено, что длиною оне около 6 вершков и шириною 3 вершка.

Допрошенный крестьянский мальчик с. Тростянки Николаевского уезда Матвей Карагодин показал, что в понедельник на Пасху 1912 года он с монахом Анфимом пришёл в Ивантеевку, где они остановились в доме Петра Калинина. В четверг перед вечером они с Анфимом отправились в Вавилкин овраг, куда пришли ночью. Монах Анфим взял туда из Ивантеевки свёрток в тряпке, в котором, по словам монаха, были свечи. По объёму свёрток был приблизительно в две руки. Саженях в 20 от дома для богомольцев Карагодин остановился, а Анфим пошёл дальше.

Приблизительно через полчаса Анфим возвратился уже без свёртка; они пошли обратно в Ивантеевку, причём, под селом сбились с дороги и попали на кладбище. Пришли к Калинину рано утром в пятницу, сильно запачканные грязью.

Всё это привело монаха Анфима на скамью подсудимых по обвинению в поджоге.

По прочтении обвинительного акта председатель обратился к подсудимому с обычным вопросом:

- Признаёте ли себя виновным?

- Нет, не признаю, - ответил подсудимый.

- Чем занимались?

- Продавал афонские иконы, на вырученные от продажи деньги покупал…

- Женаты?

- Был женат.

- Развелись?

- Возбуждено дело о разводе.

Далее подсудимый сообщил, что он на Афоне получил сан иеромонаха.

Председатель. Из документов в деле не видно, что вы иеромонах. Да как это могло быть, если вы ещё не разведены с женой?

Подсудимый. На Афоне это возможно.

Затем начались показания свидетелей.

Из показаний свидетелей священника Нектарова, сторожа Дорофеева, урядника Романова и др. составляется следующая картина деятельности Анфима.

Для постройки дома для богомольцев, сгоревшего теперь, была образована строительная комиссия из нескольких крестьян Ивановской волости. Постоянный посетитель Вавилкина оврага, монах Анфим очень хотел устроиться в Вавилкином овраге первоначально в качестве члена строительной комиссии, а затем хотя бы сторожа, но это ему не удалось.

Тем не менее, распространяя ложные слухи о своём участии в постройке дома для богомольцев, Анфим производил сбор пожертвований, хотя, по удостоверению членов строительной комиссии, не внёс на постройку ни копейки. Поселившись затем самовольно в Вавилкином овраге, Анфим стал грубо эксплоатировать религиозное чувство простого народа, преимущественно женщин. Так он, например, уверял, что в Вавилкином овраге есть пещеры, где живут святые старцы, принимающие жертвы. С этой целью Анфимом были устроены в земле западни, где, по словам его, живут старцы. На крышки западней и клались жертвы. Прикоснувшийся к западне, по уверению Анфима, немедленно умрёт.

Жертвы – холст, чулки, хлеб и др., собирались состоявшими при Анфиме послушниками. Уверял Анфим богомольцев и в том, что под землёй в овраге бывает слышен звон. С этой целью он незаметно для богомольцев помещал в одном из оврагов помощников своих с колоколом. Они звонили, и богомольцы, припадавшие ухом к земле, действительно слышали звон.

Освещая местность скрытым карманным электрическим фонарём, выдавал этот свет за исходящую с неба благодать. Женщины говорили: «Как батюшка Анфим придёт, так и благодать явится».

Сторож Рыбин на вопрос председателя, что делал в Вавилкином овраге Анфим, сообщил: «Мантию надевал, эпитрахиль надевал, всенощную служил, народ к благословению подпускал».

Свидетели защиты характеризовали монаха Анфима, как прекрасного человека, неспособного на тёмные дела. А мальчик Карагодин отказался от показаний, которые он дал на предварительном следствии, заявив, что он на Пасху со вторника и до субботы находился с Анфимом в с. Ивантеевке у крестьянина Калинина и никуда из села не выходил с монахом.

Присяжным заседателям был поставлен один только вопрос: виновен ли Андрей Макаров, именующий себя монахом Анфимом, в поджоге дома для богомольцев, находившегося в Вавилкином овраге. Они после довольно продолжительного совещания ответили: «Да, виновен».

Суд приговорил Макарова к ссылке в каторжные работы на 5 лет.

Саратовский листок, № 197, 10 сентября 1913 г.