В эфире центральных телеканалов очень часто можно видеть, как представители власти разного уровня говорят о необходимости борьбы с такими явлениями, как превышение представителями правоохранительных органов своих полномочий. Балаковец Антон Курсаков теперь уверен: все это пустые слова. В марте этого года он столкнулся с настоящим беспределом, который, по его словам, творили саратовские милиционеры. Курсаков до сих пор с ужасом вспоминает о событиях того дня.ЗАДЕРЖАНИЕ ПО-САРАТОВСКИ
Антон Курсаков – человек, который знает, чего хочет от жизни. Он отучился на юриста в ПАГСе, отслужил в армии. Собирался связать свою жизнь с работой в правоохранительных органах. Парень занимался спортом, ни алкоголь, ни тем более наркотики не употреблял. Старший брат Антона Алексей Курсаков работал в балаковском отделе Госнаркоконтроля.
У Антона были большие планы на будущее. Теперь эти планы под угрозой.
Дело было так. 10 марта 2010 года Антон Курсаков находился в Балакове в доме по улице Энгельса вместе со своей девушкой и родственниками. Они готовились к семейному ужину в честь новоселья (брат Антона вместе с женой и грудным ребенком взяли ипотеку и приобрели жилье).
По словам Антона, примерно в 9 вечера ему позвонил знакомый Михаил Пчелин. Он попросил Антона выйти на улицу, чтобы решить какой-то важный вопрос.
– Его звонок меня удивил, – вспоминает Антон. – Мы не были с Михаилом друзьями, даже приятельскими наши отношения можно назвать с трудом. Общались на уровне «Привет. Как дела? Пока».
Я вышел на улицу в тапочках, джинсах и куртке на голое тело. Внизу меня уже ждала «Тойота» Пчелина. Почему-то Михаил не спешил открывать дверь. Я сам подергал за ручку двери, она не открывалась. Пришлось постучать. Никакой реакции. Было видно, что в машине помимо Пчелина есть кто-то еще. В салоне автомобиля происходила какая-то суета, машина раскачивалась.
О том, что произошло дальше, Антон вспоминает с содроганием. Вот его версия произошедшего. Из машины резко выскочили несколько человек (парень утверждает, что он видел, как даже из багажника авто выпрыгнул человек) и бросились на него. Безо всяких объяснений Антона начали избивать. Били руками и ногами, сильно. Во время нанесения побоев один из незнакомцев застегнул на запястьях парня наручники. После нескольких минут избиения окровавленного и растерянного Курсакова швырнули в салон «Тойоты». За рулем машины сидел Михаил Пчелин. Антон отметил, что руки знакомого пристегнуты наручниками к рулевому колесу.
– Езжай! – дали команду водителю незнакомцы, и тот тронулся с места.
Антон вспоминает, что во время поездки избиения не прекращались. Объяснить ему, что вообще происходит, никто не спешил.
– Надо его вырубить, – сказал мужчина, который судя по всему был среди незнакомцев главным.
Дважды повторять не пришлось. Как заверяет Антон Курсаков, вырубали его рукояткой пистолета. После двух ударов парень отключился.
– Очнулся я напротив кафе «Алые паруса» лицом в снегу, – продолжает вспоминать Курсаков о событиях 10 марта. – Меня окунали в снег и пытались привести в чувство. Потом снова затащили в машину. Из разговора незнакомцев я начал понемногу понимать суть ситуации. Как оказалось, мужчины – сотрудники саратовского наркоконтроля. Только вот мне было не совсем понятно, какое отношение ко всему происходящему имею я?
Сотрудники наркополиции показали Курсакову номер телефона.
– Знаешь этот номер?! – спросили милиционеры.
– Впервые вижу, – ответил Антон.
Мужчины, по словам Антона, пытались заставить его звонить по этому номеру, но Курсаков отказался, чем спровоцировал полицейских, и те нанесли ему очередную порцию побоев. Вообще, по словам Курсакова, избиения продолжались на протяжении всего «общения» с сотрудниками полиции.
Чтобы разговорить Антона, полицейские решили действовать через его родственника. Сотрудники ГНК съездили за старшим братом Антона Алексеем Курсаковым.
Его также привезли закованным в наручники. Когда Алексей увидел сильно избитого брата, он стал возмущаться.
– Вы что с ним делали?! – спросил Алексей своих коллег из Саратова.
– Мы с ним работаем, – ответили ему. – И дальше работать будем.
Сотрудники саратовского госнаркоконтроля принялись дальше избивать Антона. По словам Курсакова, досталось и его старшему брату.
Около двух часов ночи Антона посадили в машину, зачем-то надели на голову мешок и в течение часа катали по городу. Чего от него хотят полицейские, Антон по-прежнему не понимал.
Намерения саратовских силовиков стали ясны парню, когда его привезли в безлюдный район – на площадку возле Балаковского судремзавода.
Здесь его пересадили в Рено Логан синего цвета. Мужчина, который представился оперативным сотрудником, достал пакет с травянистой массой и объяснил, что им нужно от Антона.
– Приложи пакет к своим рукам, скажи при понятых, что это твое, мы выпишем тебе «административку», и вы со своим товарищем Пчелиным пойдете домой, – предложил, как утверждает Антон, оперативник.
– Естественно, на это предложение я ответил категорическим отказом, – говорит Курсаков. – Это каким же нужно быть дураком, чтобы добровольно подвести себя под приговор, будучи совершенно невиновным?
Оперативники, как думает Антон, решили: если задержанный сам не хочет оставлять отпечатки, то можно заставить силой. Но недаром Курсаков занимался спортом. Он сжал руки так, чтобы их было невозможно разжать, хотя старались полицейские долго. В результате им это так и не удалось сделать. Непокорного Курсакова снова принялись избивать. Около четырех часов утра Антона завели на проходную БСРЗ. Парень говорит, что охранники раскрыли рты, когда увидели его – окровавленного, с голым торсом и разбитой головой.
Сотрудники госнаркоконтроля приступили к следственным мероприятиям.
– Есть ли у вас наркотики? – спросили они Антона.
– Нет, – ответил он.
Один из полицейских занес в помещение куртку Антона, которую он обронил еще возле своего подъезда, когда оперативники избили его в первый раз.
Курсаков обратил внимание понятых на то, что куртку занесли отдельно, и соответственно, могли положить туда что угодно. Так и оказалось: в руках одного из сотрудников оказался уже знакомый пакет, который он якобы изъял из куртки Антона.
Что именно говорили оперативники, какие действия совершали, Курсаков пом-нит частично. По завершении осмотра Курсакова посадили в «газель», где он просидел до 9 утра.
– Далее меня повезли в местный отдел госнаркоконтроля, – продолжает рассказывать о своих мытарствах Антон .
– Здесь я встретил своего брата, а также Михаила Пчелина, Стаса Гулякина (товарищ Пчелина) и Алексея Водякова (брат известного балаковского гонщика). Со всеми ними также «работали» полицейские саратовского госнаркоконтроля. Здесь сотрудники органов предлагали мне подписать протокол, согласно которому я оказывал сопротивление при задержании. Якобы именно потому, что я сопротивлялся, им пришлось применить силу. Но дело в том, что задержание проходило незаконно. Никаких документов или удостоверений мне не показывали. Избили и впихнули в машину. – Естественно, я пытался увернуться от ударов и отталкивал бьющих. Это нормальная реакция. Хотя куда мне тягаться с несколькими здоровыми мужиками! Кроме того, по закону даже при оказании сопротивления в момент задержания сотрудники не имеют права наносить таких травм, какие получил я. Могу сказать точно, что будь на моем месте человек иной комплекции, послабее физически, он запросто мог остаться калекой или вообще не выжить.
Подписать документ, в котором говорится, что я оказывал сопротивление, меня уговаривала и юрист местного госнаркоконтроля, кстати, мой бывший преподаватель. Я отказывался, потому что был уверен в своей правоте.
– У нас в Саратове и не такие «колются», – перешел к угрозам один из оперативников. – Сейчас принесу аппарат, накину клеммы тебе на причинное место, и ты все подпишешь.
Уговоры сопровождались новыми ударами.
– Антон, не могу смотреть, как они тебя бьют. Подпиши ты уже этот документ, – просила с сочувствующим лицом юрист, которая сама когда-то преподавала мне основы юриспруденции.
Вопрос решили следующим образом: мою голову положили на стол, сверху прижали несколькими книгами (Конституция РФ там была точно) и нанесли по книгам несколько ударов. Я снова отключился. Пока я был без сознания, оперативники вложили в мою руку шариковую ручку и сами расписались в документе.
Суд провели почти сразу. Как он проходил, я не помню. Решением мирового судьи меня признали виновным в совершении административного правонарушения и назначили штраф в виде 500 рублей.
Осудить по административному делу за хранение наркотиков пытались и Алексея Курсакова. Но не получилось. Потому что никаких наркотиков у того и в помине не было. Однако без проблем не обошлось: из-за этой ситуации ему пришлось уволиться из органов.
Антон же пострадал куда серьезнее. Кроме того что под ударом оказались его дальнейшие планы на жизнь, у Курсакова появились большие проблемы со здоровьем. «Общение» с представителями силовых структур обернулось для него закрытой черепно-мозговой травмой, амнезией, многочисленными ушибами и растяжениями. Два дня после произошедшего Курсаков провел в больнице. У парня появились проблемы со слухом и зрением.
И самое обидное для него, что все произошло по нелепой случайности.
В НЕНУЖНОМ МЕСТЕ В НЕНУЖНОЕ ВРЕМЯ…
Так почему получилось так, что братьев Курсаковых чуть было не обвинили в хранении и сбыте наркотиков? Вот как это получилось по версии Антона Курсакова.
Стас Гулякин и Михаил Пчелин – товарищи. Гулякин когда-то учился с Артемом Ивановым, который во время событий 10 марта представился Антону Курсакову оперативным работником госнаркоконтроля. Видимо, именно через Иванова Стас Гулякин узнал о том, что в Саратове есть люди, желающие взять «травку», причем в недурственном количестве. Стас сообщил об этом своему приятелю Михаилу, и те начали размышлять о том, как бы провернуть сделку. Почти сразу они попали в разработку «областников».
В день икс (10 марта) днем Гулякин и Пчелин сидели возле магазина «Наполеон» в припаркованной машине. В это время на «газели» перевозили мебель в недавно купленную квартиру Алексея братья Курсаковы. Они подъехали к магазину «Наполеон», чтобы взять кое-что из продуктов.
Увидев Пчелина, Антон и Алексей поздоровались с ним, обмолвились парой фраз, после чего сели в машину и уехали. Спустя несколько секунд наркополицейские из Саратова, которые вели слежку за Пчелиным и Гулякиным, провели их задержание. Но надежды силовиков не оправдались. У товарищей с собой ничего не оказалось. Неудачу нужно было как-то компенсировать, не просто же так они из Саратова ехали. Нужно преступников ловить. Наркополицейские спросили у задержанных, что за парни подъезжали на «газели»? Те ответили оперативникам. Было решено проследить за Курсаковыми. Ну а далее произошли события, описанные выше.
– Меня, брата, Пчелина, Гулякина и еще нескольких лиц хотели объединить как фигурантов одного дела, – рассказывает Антон. – Якобы мы чуть ли не преступную группировку в Балакове организовали. Мой брат Алексей, который работает в местном отделе госнаркоконтроля, якобы беспрепятственно добывал изъятые наркотики, передавал их мне, а я распределял их между другими фигурантами дела. Но такая версия саратовских оперативников рухнула почти сразу. Дело в том, что мой брат не был инспектором госнаркоконтроля. Он конвоировал задержанных, следил за их содержанием. У Алексея даже не было доступа к изъятым наркотикам. Кроме того, лица, которых оперативники пытались увязать в одно общее дело, были мало знакомы друг с другом. Пчелина я знал, поскольку он жил в соседнем доме. Гулякина я не знал вообще, так же, как и непонятно откуда взявшегося Алексея Водякова, в чьей квартире полицейские якобы обнаружили пакет с наркотиками (хотя, как оказалось впоследствии, квартира принадлежала его знакомой, которой в момент обыска вообще не было дома, и наркотики «нашли» без понятых и свидетелей).
В общем, что касается конкретно меня, то я просто оказался в ненужное время в ненужном месте. Мне так прямо и было сказано полицейскими, когда в местном отделе госнаркоконтроля я обратился к оперативникам с фразой:
– Ну вы же знаете, что я не виноват, зачем все это?
ГДЕ СПРАВЕДЛИВОСТЬ?
– Прошло уже три месяца, а меня до сих пор никуда не вызывают, – продолжает Алексей свой рассказ. – Я нахожусь в каком-то подвешенном состоянии. Я собирался устроиться на работу следователем, теперь все застопорилось. Да и вряд ли я уже смогу там работать.
Что касается сотрудников саратовского ГНК, которые принимали участие в событиях тех дней, то сейчас у меня на руках практически полный список их имен и фамилий. Всего в Балаково приезжало более 20 сотрудников.То, что они называют задержанием, было чем угодно, но никак не задержанием. Все они были в гражданской одежде, удостоверений не предъявляли. Все время, пока длились допросы и избиения, силовики постоянно пили водку. Также выяснялось, что Артем Иванов не является сотрудником госнаркоконтроля. Он считается внештатным сотрудником службы. Иванов – человек, который осуществляет контрольные закупки. Тогда возникает вопрос: какое право имеет человек, который косвенно относится к правоохранительным органам, носить при себе пистолет?
Непонятная ситуация сложилась и с протоколами моего досмотра. Каким-то образом вышло так, что в материалах по уголовному делу указано, что из моего кармана были изъяты наркотики и мобильный телефон, а в протоколе об административном правонарушении по неповиновению сотрудникам сказано, что ничего изъято не было. Документ составлялся одними и теми же людьми по факту одного досмотра.
Курсаков обратился в прокуратуру с заявлением, в котором просит провести проверку и возбудить уголовное дело в отношении лиц, которые, по мнению Антона, превысили служебные полномочия. Делом занимается старший следователь прокуратуры по особо важным делам Павел Толоконников.
– Дело практически не движется, – сетует Антон. – Я не пойму, почему я сам должен вести следствие? Находить свидетелей, водить их к прокурору. Простому человеку практически невозможно доказать свою правоту, если доказательство будет означать, что неправы представители системы. В любом случае я буду до самого конца отстаивать свою правоту!
Такова версия произошедшего братьев Курсаковых. Как все было на самом деле, известно лишь непосредственным участникам истории. В любом случае, кто прав, кто виноват, решать будет суд. И независимо от решения история с областными наркополицейскими и братьями Курсаковами, скорее всего, получит продолжение. Ситуацией уже заинтересовались областные СМИ. Вышло несколько публикаций.
О том, на каком этапе находится дело в данный момент, мы спросили у следователя, который занимается делом Курсакова, Павла Толоконникова.
Его ответ был кратким:
– На данный момент ничего конкретного я сказать не могу. По заявлению Курсакова проводится проверка. Материалы дела изучаются.
Однако Начальник УФСКН по Саратовской области Александр Иванов на одной из пресс-конференций так прокомментировал эту ситуацию:
– Сотрудники получат наказание за то, что плохо сработали. Задержание проводилось с процессуальными нарушениями. За эти нарушения сотрудники и будут наказаны.
Как говорится, продолжение следует…
Дмитрий СВЕТЛОВ
103