Газета "Суть" номер 23.02.2010



Пикник на обочине (перестрел под Софьинкой в Духовницком районе вызвал громкий общественный резонанас)


Я и прежде по-журналистски пересекался с отставным офицером Сергеем Слепышевым-Садовниковым. Последний случай, о котором продолжает говорить город, особенный. Известный в Балакове специалист отдела госконтроля и надзора комитета охотничьего хозяйства и рыболовства Саратовской области рассказывает о нем с искренней болью в сердце.

- Все браконьерские безобразия случаются, как правило, в выходные, под водочку в теплой компании. Я один отвечаю за Балаковский и Духовницкий районы. А это 200 километров в один конец, потому за всеми нарушителями мне не угнаться физически. В то воскресенье случилось иначе. При патрулировании около села Софьинка Духовницкого района я прямо с трассы услышал канонаду - не меньше 20 выстрелов кряду. Звук карабина. Думаю, раз отрывается целая толпа, значит, одному мне с ними не сладить. Еду в Софьинку, беру на борт участкового милиционера, двигаем с ним в самое для охоты пригодное место - к островку, что на Волге. Погода хорошая, безветренная, хотя и с морозцем. Это место давно облюбовали и рыбаки, и охотники - недаром там целый стан оборудован. Рыбаки сидят кучкой -значит, свидетели на всякий случай будут. А в стороне от них пустые машины -два крутых внедорожника и «Нива-Шевроле», все с порожними прицепами для снегоходов. Стало быть, зверя бьют прямо сейчас. Гонятся по снежной целине смысла нет. Замираем в моей старенькой «Ниве», часа за полтора ни разу из нее не выйдя. И вот, наконец, появились на горизонте снегоходы с тяжело груженными санями. И человек десять с ружьями.

- Лицензия, правда, у этой компании была. На отстрел одного кабана-сеголетки (то есть особи молодняка, которому меньше года. - Авт.). Ответственный за охоту - ныне безработный Гладкий Андрей Викторович, персонаж мне хорошо известный, до недавнего - руководитель охотнадзора, расформированного в прошлом году. Представляюсь, прошу предъявить все положенные документы. В ответ - лицензия, которая оказалась не закрытой (т. е. незаполненной. - Авт.), и игнорирование требований со стороны всей компании. Они молча кладут в машины свои карабины, запирают их и берутся за рюкзаки, забитые закуской и водкой. Начинаю осмотр  груженых саней, закиданных  сверху тряпьем. Под ним спря- ) таны два неостывших кабана - сеголетки и супоросная свинья, павшая от трех разрывных пуль. Ей, как потом стало ясно, пороситься было совсем скоро, в марте. Носила она 9 эмбрионов. Ситуация стала накаляться. Обычные выражения типа «Давай договоримся» сменяют совсем другие...

Да со мной за всю жизнь ни один схваченный за руку еще договориться не сумел! Звоню начальнику Духовницкого РОВД, вызываю милицейский патруль, чтоб не цацкаться с ними, пьянеющими и свирепеющими на глазах. Надо отдать должное духовницкой милиции - они исполнили свой долг, прибыв вскоре ко мне подкреплением.
Задержанные предприняли попытку увезти туши с глаз долой. Я встал на пути снегохода. Меня могли даже сбить, лишь в последний момент ударив по тормозам. Но я бы все равно шагу не отступил.

Вся канитель, длившаяся больше 4-х часов, закончилась должным оформлением и изъятием туш.

Особого перца придало ситуации присутствие среди охотников сразу двух милиционеров большого ранга. Лично к ним у меня претензий нет - они вели себя спокойно и даже отстранение, хотя могли бы и оказать содействие представителю власти. Мне даже жаль их. Ведь они не понимают, что в такие компании их в основном берут «для прикрытия», чтобы придать таким вот «пикникам» вес и значимость. В любом случае вся тяжесть ответственности лежит на организаторе охоты - Гладком, хоть и вел он себя куда корректнее других. Кроме оформления отстрела двух кабанов, я написал заявление в следственный комитет, настаивая на оценке действий охотников как неповиновение. Но неожиданно для самого себя загремел в больницу.

Слепышев-Садовников, рассказывая о прошедших событиях, уже знал - в возбуждении уголовного дела отделом дознания Духовницкого РОВД отказано.

- Тут вот в чем сложность. Многое зависит от суммы ущерба, нанесенного государству. В нашем случае было насчитано всего 26 тысяч рублей ущерба, который погасить не так уж и трудно. К примеру в Самарской области, при действующей принципиально другой методике подсчета, ущерб был бы определен под миллион рублей. А это совсем иной уровень ответственности. Лично я возлагаю свои последние надежды на новый федеральный Закон об охоте, который вступает в действие совсем скоро - 1 апреля. Надеюсь, что он будет подкреплен и областным законодателем, что сделает браконьерство по-настоящему разорительным. Но сомневаюсь, что у нас будет принято действительно эффективное природоохранное законодательство, ведь сильные мира сего - сплошь обожают охоту, потому пилить сук под собой вряд ли будут.

Такой дружной ответной реакции еще в стадии подготовки материала я даже не ожидал. Чтобы ответить на все мои вопросы, их собралось сразу четверо - из тех, кто вступил в конфликт с охотоведом под Софьинкой. Начальник милиции общественной безопасности УВД по БМР Игорь Лопаткин, начальник дежурной части милиции Василий Бухаров и два гражданских лица - далеко не последний в городе коммунальщик Сергей Анисимов и уже упомянутый нами Андрей Гладкий. Их видение последнего январского воскресенья отличается от изложенного охотоведом.

- Все без исключения правила охоты нами были соблюдены - от инструктажа до самого отстрела, - рассказывает Гладкий. - Почему вместо одного кабана было застрелено три? Имел место обычный для охоты перестрел. Все мы были расставлены по номерам, собаки пошли поднимать, зверя, но погнали его не на нас, а в обратную сторону. Кабан засел в камышах, куда я и отправился. Застрелил его лично я. Пока возился с ним, другие кабаны сами тронулись прямо на номера, где и нашли  свои пули. Это был еще один сеголеток и годовалая свинья. Она не была супоросной - глаз на это дело у меня наметан. Отстрел произошел почти одновременно, и сообщить напарникам об окончании охоты я физически не успел. Такое в охоте случается нередко -дело довольно распространенное, и никаких обвинений в браконьерстве я не принимаю. О браконьерстве можно было бы говорить, если бы у нас не было никакой лицензии. А она была! Да я своими руками в этих краях зверя разводил и отношусь к нему как к чему-то родному. - Если бы я чувствовал за собою хоть какую-то вину, то не пошел бы на открытый разговор, - вторит ему полковник милиции Игорь Лопаткин. - Для меня понятие «офицерская честь» не пустой звук. И если бы кто-то из наших действительно вел себя с охотоведом резко, я первый бы осадил его. В том-то и дело, что никакого вызывающего поведения и в помине не было. А было лишь предубежденное отношение к нам. Мол, я вас сейчас «срежу», используя щекотливость момента с перестрелом.

- Не зная меня в лицо, Садовников и не заподозрил во мне сотрудника милиции, -продолжает подполковник милиции Василий Бухаров. Это говорит только о том, что я не пытался использовать никакие свои служебные полномочия. Действий, идущих вразрез с требованиями охотоведа, мы не предпринимали, а все объяснения по существу дисциплинированно давали уже в Духовницком.

Ни для кого не секрет: каждый божий выходной охотничьи угодья по обоим берегам от Волги принимают гостей самых разных рангов и регалий. От души позабавившись на волках (отстрел их не требует никаких оформлений), охотники входят в раж, паля в любое зверье, что попадает им на мушку. Вопиющие случаи браконьерства, когда стрельба по копытным велась прямо со снегоходов, раскрывались лично тем же Слепышевым-Садовниковым. Никакого уголовного преследования за этим не следовало - круговая порука сильна в среде охотничьей. Как и неразбериха с охраной угодий и животного мира. Сразу несколько под разделении с длинными витиеватыми названиями отвечают за то, чтобы не оскудевали наши просторы дикой живностью. А у семи нянек, сами знаете...