Утро. Кабинет до краев залит лучами восходящего солнца. Раздается радостная трель звонка. Веселой стайкой бросаются ученики к своим партам. «Здравствуйте, дети!» – произнес учитель сильным голосом, и десятки сияющих глазенок впились в него. Ребята замерли в ожидании чуда…Взгляд без надежды
Хотелось бы и дальше продолжать на той же ноте, но непередаваемой фальшью веет от этой зарисовки. Наверняка, она подошла бы для видеоролика, рекламирующего зубную пасту или апельсиновый сок. Возможно, могла бы стать пародией на искусственность и вычурность. Но к балаковским школам упомянутая «жанровая сценка» не имеет никакого отношения. А что же представляет собой сегодня школа как социальный институт, пусть не в масштабах страны, а в масштабах города?
Односложно ответить нельзя. Если посмотреть правде в глаза, то напрашивается вывод, что нынешняя школа никому не нужна и для всех обуза.
Во-первых, школа не нужна государству. На ремонт и модернизацию учебных заведений у муниципалитета денег нет или недостаточно, и вынуждена администрация выпрашивать у родителей-спонсоров, чтобы те починили в школе кровлю или канализацию, купили компьютер или видеоаппаратуру.
Родители-спонсоры могут оказать помощь, но с этим зачастую меняется незримый статус хозяина школы. Хочешь – не хочешь, а надо подстраиваться под желание дающего и платящего. Как правило, первыми теряют свою самостоятельность элитные школы – гимназии и лицеи. Это и понятно: у солидных родителей этих школ есть и солидные деньги.
Во-вторых, как ни парадоксально, школа – обуза для педагогических работников. Главное, это изматывающая «поденка»: непрекращающаяся проверка тетрадей, написание планов, отчетов, проведение во многом ненужных мероприятий, собраний для детей и родителей. Сегодня балаковский учитель тратит не меньше времени на написание отчетов «для галочки», чем на проведение уроков. Нередко рабочий день учителя длится по 10-12 часов, причем даже за это время педагог не успевает переделать все дела.
В-третьих, самое естественное, что школа – обуза для учеников и их родителей. Естественно потому, что детей учиться заставляют насильно (попробуй-ка не прийти в школу!).
А любое насилие порождает соответствующую обратную реакцию. Хорошо еще, если ребенок в учебе успешен. Мирное сосуществование двух систем, скорее всего, будет. А если неуспешен? А если ребенок из неблагополучной семьи?
К тому же программа предъявляет достаточно высокие (возможно, неоправданно высокие требования к ученику). Многие ли из 25-30-летних балаковцев, даже получивших неплохое образование, сумеют внятно объяснить, что такое «арккосинус угла альфа», «гомозигота по рецессивному признаку», «диэтилхлорид натрия», назвать столицу Венесуэлы и разбираться в философичности и психологизме романа «Война и мир»?
А ведь есть люди, которым все это выучить и понять просто не под силу, как многим не под силу норматив мастера спорта!
И к «искусствам творческим, высоким и прекрасным» тоже способности есть не у всех.
Но освященные термином «Государственная программа» упомянутые наукообразные изыски становятся обязательными для всех (попробуй-ка не выучить уроки!)
Так какова же школа сегодня?
Ученик волочит свою непосильную ношу, учитель – свою. Администрация школ старается привести все в относительный баланс и себя не забыть. Как и любая структурная система, школа находится в относительном балансе, менять который никому не хочется. И хотя новинки в последнее время в школе появились – ЕГЭ, например, – они не затрагивают сущности образовательного процесса. Уроки идут своим чередом, а школа встраивается в более крупную систему – государство – и не должна с ним диссонировать.
А пока мы видим, что государство (существование которого исчисляется десятками и сотнями лет) относительно довольно существующим положением. Вероятно, на нашем веку так и будет продолжаться.
Реформы в школе
Внешние атрибуты школьного образования в последнее время начали меняться. Уже стал привычным неологизм «ЕГЭ». Вводятся в программу так называемые элективные курсы (курсы по выбору: трое учащихся из класса на этом уроке штудируют алгебру, остальные – географию, а еще двое выбрали физику). Обязательным требованием для учителей становится использование в работе компьютерной техники, и даже в непередовых школах Балакова во многих кабинетах появились компьютеры.
Но все эти новинки носят поверхностный характер. Кабинетно-урочная система школы не дает возможности троим ученикам из класса углубленно изучать литературу, а двум другим в это же время профессионально заниматься информатикой. И превращается красиво названный элективный курс в банальный факультатив – дополнительное занятие, назначенное администрацией для подготовки к ЕГЭ.
Да и компьютерные технологии на деле выглядят не так авангардно, как может показаться на первый взгляд. Фактически компьютер в школе используется лишь для демонстрации слайдов. В советские времена на доску кнопками крепились бумажные иллюстрации к уроку, теперь прогресс позволяет разглядывать те же картинки без помощи канцелярских кнопок.
А какова зарплата?
Важный фактор – оплата труда учителя – в последнее время тоже меняется. Введены так называемые стимулирующие премии, которые начисляются за достижения в работе. Учитель фиксирует свои заслуги (победу ученика в олимпиаде, подготовку и проведение мероприятия), занося заработанные баллы в портфолио. А потом премиальный фонд школы делится на количество баллов, заработанных педагогами, и вот она – стимулирующая выплата.
За счет стимулирующих выплат в среде учителей произошло резкое расслоение. Балаковский учитель сегодня может зарабатывать от 5 до 25 тысяч рублей. Зарплаты же администрации, особенно элитных школ, исчисляются десятками тысяч.
Но, как и везде, выплаты стимулируют не творчество и новаторство. Творчество неподконтрольно, непред-сказуемо, а потому вызывает недоверие и не приветствуется. Стимулируют выплаты стремление больше участвовать в мероприятиях различного уровня и масштаба. И неважно, что семинар был пустым, зато выдали сертификат участника! Его можно в портфолио положить. Посидел, послушал скучные доклады – вот тебе и баллы. Главное – в 12-часовом рабочем дне на это должны остаться время и силы. Вот и размышляет уставший балаковский учитель в восемь вечера: то ли к завтрашним урокам готовиться, то ли семинары организовывать, то ли ребенка на конкурс отправлять. А ведь физически можно успеть лишь что-то одно! Остальным придется пренебречь.
Парадоксально, но простой арифметический расчет показывает, что чем больше стимулирующих баллов заработает учитель, тем меньше денег он получит. В действительности парадокса тут нет. Просто премиальный фонд школы всегда остается неизменным. И если весь школьный коллектив будет зарабатывать баллы не покладая рук, это приведет лишь к инфляции стоимости балла. Так что путь к зарплате учителя лежит не через творчество (хотя, конечно, творчески работающие учителя есть). Важнее, обгоняя своих коллег, «перетянуть одеяло на себя».
К тому же там, где крутятся деньги, всегда возникают злоупотребления. Опыт жизни показывает, что лучшие кусочки получают не всегда самые достойные.
Взгляд с надеждой
Если поспрашивать у учителей со стажем, почему они работают в школе, то, скорее всего, на этот вопрос мало кто ответит.
Самый яркий ответ прозвучал так: «Это просто вредная для здоровья привычка, как курение табака».
Конечно, сейчас у молодежи стимула, чтобы пойти в учителя, никакого. Однако единицы еще идут. Что ими движет? И что будет, если и они не придут?
За последние 15–20 лет жизнь в стране очень сильно поменялась. Сейчас людям посредством телеэфира, программ поп-звезд, глянцевых журналов, компьютерных игр предлагается вести вольготную жизнь телесных наслаждений, ничего никому не давая взамен, а проблемы свои решать при помощи пистолета. Наиболее падки на этот образ дети и подростки. Они уже во многом такие.
«На душе должен быть лишь позитив и мажор», – поет поп-звезда, а с нею – тысячи ее поклонников. Кто поведает им о трагедии Гамлета и Дон Кихота? Перед учителем сейчас стоит неосуществимая задача. Ведь он должен не просто поведать о чем-то, а, пересиливая всех продюсеров шоу-бизнеса со всей их лазерной и компьютерной техникой переубедить ученика, что в мире существует не только «Баунти», что добро, честь, совесть, любовь, долг и благородство – не пустые слова, а иной, более высокий и одухотворенный стиль жизни. И с этим стилем не всегда уживается «позитив и мажор».
Поверит ли ученик, что за словами «бизнес есть бизнес», «а что я могу?», «так будет лучше для нашей организации» зачастую скрывают обычную подлость, предательство, лицемерие, стремление выкупить свой покой чужой головою?
Необходимо, чтобы поверил. А совершить такой переворот в умах хотя бы некоторых учеников под силу лишь подвижнику. Если рассматривать проблему учительства не в узком, меркантильном значении, а в ином, духовном, то нынешний педагог – единственный оплот нашего общества, залог его будущего существования.
Ведь социумы подлецов и предателей неизменно в истории человечества вырождались и вымирали. Наверное, пока работают в школе наши Мариванны из анекдотов, благородные герои фильмов о педагогах и просто обычные учителя – еще не все потеряно. Великое счастье для нашей страны, что такие люди у нее есть.
Егор ВЕСЕЛОВ
6