Жара стояла страшная. К тому же духота, особо проявившаяся вечером 5 августа. Нагревшийся за день бетон отдавал тепло городу и горожанам.У домов там и сям валялись, вытянув лапы, очумевшие от жары коты. Измученные обезвоженные деревца, казалось, стонали. Люди на лавочках пили прохладительные напитки и пиво, в квартирах направляли на себя вентиляторы. Счастливчики, несмотря на угрозу получить двустороннюю пневмонию, увеличивали поток холодного воздуха в сплит-системах. В общем, ситуация сложилась, что называется, тушите свет.
И свет потушили. Подходившие к своей восьмиэтажке жильцы дома на Степной, 35 подозрительно глядели на окна. Солнце уже спряталось, во всех близлежащих домах сияли окна, и только в 35-м доме в темных квартирах кое-где загорался тусклый свет от парафиновых свечей.
– Опять свет отключили! – устало и ошалело думали жильцы.
И тут же представилась картина полных мучений от духоты вечера и ночи – без вентилятора, без единого дуновения ветерка в открытые окна, с отмоканием в ванной под струей нагревшейся от постоянной жары противно-теплой воды из-под крана.
– Да что же они с нами делают! – возмущались жильцы. – Уже который раз вечером отключают свет в такую жару! Что за издевательства!
Люди вошли в свои жилища и, боясь увеличить температуру воздуха в квартире, не стали разогревать на плите ужин. Голодные, начали звонить в Горэлктросеть, а не дозвонившись (занято) – в приемную главы района Алексеева, где по вечерам и в выходные заседает оперативный дежурный.
Дежурный этого замечательного ведомства, стоящего на страже порядка в районе, на вопрос, почему так часто, третий день подряд в 35-м доме отключают свет, посоветовал обратиться в организацию, которая подводила электрический кабель к дому.
– Работы идут, – не слишком любезно сообщил он.
– Когда же включат электричество? – пытались добиться хоть какой-то определенности люди.
– Не знаю, – так же отвечал дежурный.
– А фамилию свою знаете? Назовите свою фамилию! – требовали звонившие. – У нас здесь и больные, и пожилые люди живут, им может стать плохо в такую жару! Им уже плохо! У нас тут чрезвычайная ситуация, скоро в песочницу во двор жить переселимся!
– Представился в начале разговора! – отрезал дежурный.
После этого жильцы перекинулись на дежурного по ГО и ЧС.
Дежурная по ЧС не усмотрела в ситуации жильцов 35-го дома чрезвычайной ситуации и посоветовала им обратиться в Горэлектросеть.
– У нас тут Алексеев живет, глава района! – как некий козырь выложили дамочке, взявшей трубку, жильцы. – Сделайте хоть что-нибудь!
Дежурная, несмотря на факт проживания в доме без электричества главы Балаковского района, делать что-либо отказалась, как, впрочем, отказалась назвать и свою фамилию, сославшись на то, что делать это она не обязана.
– Ну, когда мы узнали, что в доме живет Алексеев, думали, что коммунальных проблем уж точно не будет! – делились между собой несчастные жильцы. – А тут на тебе!
– Какой глава, такая и ситуация в районе, – резюмировали философы.
– Это ему политические оппоненты мстят! – говорили политики. – А он, наверное, сидит себе в прохладе, охладил квартиру за день кондиционером, а мы тут страдаем. Вот она, политика!
Между тем во двор злосчастного дома в надежде поймать прохладу от вечернего ветерка из своих квартир потихоньку выползали люди. Кто-то со съестными припасами – умудрился устроить ужин прямо во дворе.
Жильцы смотрели на соседний дом, радостно сиявший окнами, наполненными электрическим светом, на свои окна с тусклым светом от свечей («Не дай бог, кто уснет со свечкой и устроит пожар в такую жару!»), ловили ветер, иногда заглядывавший во двор дома и упорно не желавший дуть в окна, и думали. Думали о жаре, о себе, о ночных мучениях без вентилятора, о когда-то цветущем городе с поливными газонами. Думали о руководстве города и района и лично об Александре Алексееве, не способном, по мнению думавших, справиться с проблемами в собственном доме, не говоря уже об огромном Балаковском районе. Думали об инертности и ничегонеделании, о политическом безволии и бессилии, о своей, казавшейся на этот момент поганой жизни и о том, что утром идти на работу, пора бы домой, а так не хочется. И настроение людей было, как говорится, тушите свет.
О чем думал в этот момент сам Александр Алексеев доподлинно неизвестно.
Свет не включали почти всю ночь. Утром невыспавшиеся жильцы 35-й восьмиэтажки по Степной, в очередной раз измученные душной бессонной ночью, вышли из своих квартир в уже успевший нагреться раскаленный город. Город энергетиков. Когда-то на неофициальном гербе этого города красовался парусник, скользящий по прохладным волжским водам. А теперь на официальном гербе, доставшемся от района, – злое солнце, сжигающее в душах людей надежду на светлое будущее и веру во власть, которая думает о том, что балаковскому народу доподлинно неизвестно.
Эммануил Кант
11