«Тварь ли я дрожащая или право имею?» - именно этот вопрос, как известно, мучил студента Раскольникова. Замочив старуху-процентщицу, он тем самым решил проблему собственного виртуального перемещения из касты «тварей» в касту «сильных мира сего». Правда, духовные мучения его после этого не покинули. Хотя корыстную старушенцию, по правде говоря, нисколечко не жалко.
Но, надо думать, никакие такие комплексы и еще какие когнитивные диссонансы не обуревали 5 марта гаишников на МКАД, которые заставили подвернувшихся под руку автовладельцев выставить свои машины в качестве щита для задержания преступников. Щит получился живым – водители оставались за рулем. В результате автомобиль преступников просто протаранил эти машины и скрылся.
Словом, профессионализм гайцов налицо. Как и их уверенность в том, что они «право имеют», а все такие прочие лица гражданской наружности есть «твари дрожащие», имуществом и жизнями которых можно распоряжаться по своему усмотрению. Недаром гайцы заявили потом, что помятые в ходе «спецоперации» машины – личная проблема автовладельцев. Типа «кому я должен – всех прощаю».
И уж вовсе не приходится удивляться тому, что свои служебные автомобили гайцы в качестве спецсредства для задержания преступников использовать не стали, равно как и не стали рисковать собственными драгоценными жизнями.
Тривиальная для России ситуация, не так ли?
Тут, знаете, кое-какие исторические аналогии на ум приходят. Например, «живым щитом» из советских граждан пользовались гитлеровцы, атакующие позиции наших войск. А что? С точки зрения гитлеровцев те жители – старики, женщины, дети – тоже были «тварями дрожащими».
И самое страшное – таковыми их считало и родное государство. Когда Сталину доложили о случаях использования противником «живого щита» под Ленинградом, он ничтоже сумняшеся выдал 21 сентября 1941 г. Военному совету Ленинградского фронта свое указание, зафиксированное под номером 002204 (гриф «совершенно секретно»):
«Говорят, что немецкие мерзавцы, идя на Ленинград, посылают вперед своих войск делегатов от занятых ими районов — стариков, старух, женщин и детей — с просьбой к большевикам сдать Ленинград и установить мир.
Бейте вовсю по немцам и по их делегатам, кто бы они ни были, косите врагов, все равно, являются ли они вольными или невольными врагами. Никакой пощады ни немецким мерзавцам, ни их делегатам, кто бы они ни были. Просьба довести до сведения командиров и комиссаров дивизий и полков, а также до Военного совета Балтфлота и командиров и комиссаров кораблей».
Так что те гайцы попросту реализовали исторический тренд, испокон веку присущий государственному строительству на Руси – не государство для человека, а человек для государства. И они, наверное, искренне не понимают, почему поднялся такой шум, почему вообще с ними начались разборки.
Гайцы, похоже, не уловили совершенно другой тренд: общество начало понемногу восставать против беспредела подобных «правохоронителей». Бывший майор Евсюков тоже, небось, до сих пор недоумевает – почему его дело не спустили на тормозах.
А потому, что власть - явно без особого желания, вынужденно - в свою очередь начинает все-таки на этот тренд реагировать. Поскольку если вообще не реагировать, будут множиться случаи, аналогичные произошедшему недавно в Воронеже, когда попытка милиции устроить массовую зачистку в одном из районов города наткнулась на жесткую реакцию населения.
Так ведь и сам министр внутренних дел Нургалиев совсем недавно признал право граждан на сопротивление незаконному применению силы со стороны своих подчиненных. Вот в Воронеже и воспользовались мудрым указанием министра.
Но власти, понятное дело, вовсе не улыбается эскалация таких конфликтов (да и обществу они, разумеется, не нужны). А потому в Воронеже прокуратура тоже принялась за милицию. И уже сообщила журналистам, что «воронежские милиционеры перманентно нарушают требования Кодекса об административных правонарушениях при задержании граждан. Большинство задержаний проводится вообще без каких-либо законных оснований» (цитирую по сообщению Ленты.Ру). Только ли в Воронеже?
Но нет - что-то медленно, со скрипом, тяжело и неуклюже, но начинает все-таки меняться в стране. Как будто меняться. Представить, чтобы такое можно было услышать от прокуратуры не то что в недавние времена «вставания России с колен», но и в более раннюю разухабистую эпоху Бориса Николаевича, совершенно невозможно.
Причем изменения инициируются «снизу» - самим обществом.
Конечно, система огрызается и не хочет сдавать своих позиций. Именно поэтому ее отдельные представители всячески расписывали прежние служебные якобы заслуги негодяя Евсюкова, а ставшего уже эпической фигурой майора-правдоруба Дымовского привлекли по уголовке, найдя в его деяниях состав преступления почему-то только после обращения Дымовского к президенту через интернет.
Только вот общественное мнение преимущественно все равно на стороне Дымовского, а не системы и тех ее отдельных представителей.
Кстати, Всемирная Паутина – это все-таки великая вещь. Ну, никак она не соответствует энкавэдэшным родовым основам упомянутой системы. Вот гайцов, прикрывавшихся «живым щитом», она и подвела – один из пострадавших от их самоуправства водителей взял да и выложил все в YouTube, которым пользовался и Дымовский.
Конечно, сама по себе система не хочет меняться. Но придется, поскольку Россия все-таки не Туркменистан, и закрыть тот же Интернет для россиян по ашхабадским рецептам все равно не получится. Однако меняться она пытается с наименьшими для себя издержками, более того – сопротивляется неблагоприятным для себя тенденциям в обществе, которые сама и породила. Недаром ведь целью создаваемых в МВД отделов морально-психологического обеспечения (МПО) объявлено и противодействие политизации милицейских коллективов и проникновению в них панических настроений. Синдром Дымовского, ничего не скажешь! Уж явно не синдром Евсюкова заставил начальство заняться милицейскими настроениями.
Кроме того, сообщается, что «подразделения МПО будут формировать у стражей порядка комплекс гражданских, нравственных и духовных качеств, устойчивость к неблагоприятному информационно-психологическому воздействию, обеспечивающую морально-психологическое превосходство личного состава над правонарушителями». Морально-психологические качества – это, конечно, замечательно (особенно на этапе отбора кандидатов – зачем нужны такие, которых потом на службе надо воспитывать?), но вот «устойчивость к неблагоприятному информационно-психологическому воздействию» явно свидетельствует об одном: руководство системы крайне озабочено тем, что общество в лице СМИ покончило с обетом молчания в отношении творящихся в ней безобразий.
Так может быть, не новые отделы надо создавать (содержание которых ляжет дополнительным бременем на карман налогоплательщика), а просто заставить подчиненный личный состав руководствоваться в своей деятельности исключительно конституцией и законами?
Пока же создается впечатление, что там прежде всего собираются усиленно бороться с «майорами Дымовскими», осмеливающимися выносить сор из избы.
Помнится, в советской милиции, уже основательно коррумпированной, имелись замполиты-«воспитатели». Опера считали их трутнями (и зачастую небезосновательно), а сила их воспитательного воздействия на правонарушителей в собственных рядах была близка к нулю.
Так что вряд ли косметика по старым рецептам исправит положение в системе, которую нужно менять в принципе, поскольку как раз концептуально порочная советская родословная этого и не допускает. И таких изменений ждет не только общество, но и все честные и порядочные сотрудники самой системы.
Андрей Старк
8