Сегодня, 12 апреля – День космонавтики. Становление и развитие отечественной космонавтики тесно связаны с Саратовской областью. На космос работали оборонные предприятия Саратова, cаратовская земля дала путевку в небо учившемуся здесь в аэроклубе Юрию Гагарину, она же в лице жителей Терновского района радушно приняла его после возвращения из исторического полета. Не остался в стороне от великой космической эпопеи и город Балаково, где было освоено производство синтетических конструкционных материалов для ракетно-комической техники. Но вряд ли нашей стране так быстро, за какие-то 16 лет, удалось бы пройти путь от великой Победы и, увы, сопутствующей ей военной разрухи до вывода на орбиту первого корабля с человеком на борту, если бы не одно обстоятельство. Об этом и читайте сегодня в предлагаемой вашему вниманию статье. Секрет на подстаканнике
Многие из тех, кто путешествовал поездами дальнего следования во времена СССР, помнят монументального вида подстаканники, в которых подавали чай проводники. Частенько на них были отштампованы первый советский спутник и ракета, что, видимо, должно было поддерживать гордость (законную, конечно!) за страну среди любителей почаевничать. Но если спутник - шарик с антеннами - соответствовал оригиналу, то ракета ничуть не напоминала ту, что вывела его на орбиту. Вместо носителя Р-7 на подстаканнике огибало земной шар веретено с хвостом-стабилизатором. Это веретено очень было похоже на другую реально существовавшую ракету – знаменитую немецкую «Фау-2». Как ни странно, неизвестный дизайнер еще в самом начале 60-х годов выдал, явно сам того не подозревая, «тайну рождения» советской ракетно-космической техники.
Впрочем, эта тайна являлась таковой только для советских граждан: у них ни на минуту не должно было возникать сомнений в том, что Россия (СССР) – родина всех слонов на свете, в том числе ракетных. А потому в известном фильме «Укрощение огня» есть сюжет, в котором главный герой - конструктор Башкирцев, говоря о достижениях отца «Фау-2» Вернера фон Брауна, выражается в том смысле, что, мол, мы «пойдем другим путем». Другого пути, однако, не было, как не было и никакого Башкирцева. Прототипом киногероя стал главный конструктор отечественных ракетно-космических систем Сергей Павлович Королев, в 1938-1944 годах отбывавший срок сначала на Колыме, а затем в «шарагах» (т.е. тюрьмах для ученых) под руководством таких же - по идиотской версии НКВД - «изменников родины» Туполева и Глушко. И в действительности ему пришлось идти именно путем, проторенным фон Брауном.
В «шарагах» и некоторое время после освобождения Королев занимался не ракетами, а ракетными ускорителями для самолетов. Кадровый разгром, перед войной учиненный НКВД в Реактивном научно-исследовательском институте, надолго парализовал работу над советскими ракетами дальнего действия, хотя в 30-е годы СССР достиг немалых успехов, ведущих к их созданию. В итоге к моменту окончания второй мировой войны у Советского Союза имелись только реактивная установка «катюша» и ее разнообразные клоны, а вот баллистических ракет не было, и быть «благодаря» НКВД не могло. Впрочем, их не было ни у какой другой страны, кроме Германии. Кстати, и полевая реактивная артиллерия у вермахта - реактивные минометы, прозванные у нас «ишаками» - появилась раньше, чем у Красной армии.
Успехи немцев в развитии ракетной техники оказались для победителей просто ошеломляющими. Ведь Германии к 1945 году удалось создать практически весь спектр управляемого ракетного оружия – от баллистических управляемых ракет дальнего действия («Фау-2») и крылатых ракет для поражения наземных целей («Фау-1») до ракет классов «воздух-воздух», «воздух-земля», зенитных и противотанковых. И хотя большинство образцов немцам так и не удалось довести до серийного производства, их задел в ракетной технике послужил основой для ее дальнейшего развития как в СССР, так и в США.
И если американцы, получившие в свое распоряжение не только сами «Фау-2», но и мозги выдающегося инженера и одновременно штурмбаннфюрера СС Вернера фон Брауна (знаменитая лунная программа «Аполлон» - тоже его детище), никогда не скрывали, что воспользовались немецким опытом, то на «родине слонов» говорить об этом было нельзя. Еще бы! Первый спутник наш, Гагарин тоже русский – при чем тут какие-то немцы?
А вот и очень даже при чем. Сергею Павловичу Королеву делать первую советскую баллистическую ракету Р-1 помогали, как и американцам, непосредственно немецкие специалисты. И без освоения Р-1 не появились бы все последующие королёвские системы, в том числе ракетно-космические – во всяком случае, за то столь короткое время, в которое Королеву со товарищи удалось уложиться.
Как ни странно, но упоминание о немецком следе в истории русской ракетно-космической техники попало в открытую советскую печать еще в конце 50-х годов – видимо, по недосмотру цензуры. В то время в государственном издательстве иностранной литературы существовала редакция по военным вопросам, сумевшая довести до русского читателя несколько любопытных переводов западных монографий (увы, на рубеже 50-х и 60-х годов эту редакцию по требованию идеологических надсмотрщиков из ЦК КПСС прикрыли). Так вот, в 1958 г. в издатинлите вышла в свет книга научного сотрудника Лос-Анджелесского исследовательского центра по разработке ракетного оружия Эрика Бургесса «Управляемое реактивное оружие», причем без каких-либо редакционных купюр. Автор книги, в частности, писал, что «русские ученые – специалисты по ракетной технике значительно усовершенствовали немецкий реактивный снаряд «Фау-2».
Правда, редакция сочла необходимым подстраховаться, прокомментировав данное заявление следующим образом: «Это сообщение автора отнюдь не соответствует действительности. Как известно, советская межконтинентальная баллистическая ракета, результаты успешного испытания которой были опубликованы в августе 1957 года, имеет характеристики, далеко перекрывающие характеристики «Фау-2», и является плодом творческой мысли советских инженеров и конструкторов».
Действительно, эта межконтинентальная баллистическая ракета (а речь идет о ракете Р-7, на базе которой были созданы космические носители, с помощью которых запустили и первый спутник, и гагаринский корабль «Восток») по всем параметрам превосходила «Фау-2». Но без «Фау-2» (Р-1 – ее советская копия) путь к Р-7 занял бы не около десяти лет, а куда больше. И, повторю, изучение, а затем воспроизведение немецкой ракетной техники стало для Сергея Королева и его коллег той самой школой, без которой он вряд ли бы смог реализовать свой действительно великий талант в весьма ограниченное время. И в этом нет ничего зазорного. Разве умение учиться и превзойти своих учителей – это плохо? А то, что Королев сумел обогнать Вернера фон Брауна, говорит сам факт советского космического первенства. Правда, в дальнейшем фон Браун, а вместе с ним и Америка взяли реванш, осуществив высадку первых землян на Луне.
Это идеологическим вертухаям из аппарата КПСС и 5-го (политический сыск) управления КГБ было чего скрывать от собственного народа. А порядочным людям стыдиться здесь нечего. И те же настоящие разведчики из научно-технического управления «Т» внешней разведки КГБ много сделали для того, чтобы наша наука и техника не отставали от зарубежной – что не могли приобрести легально, добывалось агентурным путем. Так поступали и поступают все ведущие страны мира.
Как немцы на Селигер попали
Полковник Королев (во всяком случае, он был облачен тогда в военную форму с полковничьими погонами) в составе группы других советских ученых-ракетчиков появился в Германии летом 1945 года. Их интересовал подземный завод по выпуску ракет «Фау-2» в районе города Нордхаузен в Тюрингии – один из тех, на которых нацистами широко использовался труд заключенных концлагерей. И не только завод и сами ракеты, но и немецкие специалисты. Специалисты эти обнаружились очень скоро, и в советской оккупационной зоне началось восстановление германской ракетной промышленности. В городе Блейхероде появилось секретное научное учреждение «Раабе», занимавшееся системами управления, в Кляйн-Бодунгене – база по сборке «Фау-2» из захваченных Красной армией частей и деталей, а в районе Леестена – полигон для испытания ракетных двигателей. Затем заработали еще несколько производственных объектов, а в 1946 году на базе «Раабе» был создан институт ракетной техники «Нордхаузен», главным инженером которого стал Королев. В «Нордхаузене» и на подчиненных ему производствах работало несколько тысяч немцев. Собранным здесь «Фау-2» присвоили секретный индекс «изделие Н».
Сталин быстро оценил немецкие трофейные сокровища – и «софт» (документацию), и «железо», и «мозги» - подписав в мае 1946 года постановление Совета Министров СССР под грифом «совершенно секретно», в котором было предписано, в частности, «определить как первоочередную задачу воспроизведение с применением отечественных материалов ракет типа «Фау-2»
Как видим, никаким самовнушенным комплексом неполноценности в части заимствования немецких разработок советское руководство не страдало. Хотя и вело беспощадную борьбу с «безродным космополитизмом» среди собственного населения.
А в августе 1946 года на территории Восточной Германии, все в той же Тюрингии, была развернута первая в Красной армии ракетная часть – так называемая бригада особого назначения резерва верховного главнокомандования, оснащенная «Фау-2». Она обеспечивала деятельность института «Нордхаузен». И в это же время Королев был назначен главным конструктором советской баллистической ракеты дальнего действия.
Параллельно сборке «Фау-2» в Германии была освоена их сборка в СССР. Вскоре было принято решение о переносе всех работ по освоению «Фау-2» в Советский Союз, подальше от западных разведок. В принудительном порядке, но без каких-либо эксцессов, в Советский Союз перевезли около 200 наиболее ценных немецких специалистов из института «Нордхаузен». Им разрешили взять с собой родных. Впрочем, чекисты и здесь остались верны своим манерам: немцев неожиданно подняли на ноги в 4 часа утра в один из октябрьских дней 1946 года, причем к каждому дому подъехал «персональный» грузовик для погрузки не только семей, но и домашнего скарба. В целом к немецким специалистам советские власти относились куда человечнее, нежели к репрессированным гражданам СССР: тех же прибалтов, например, вывозили «на вечное поселение» в Сибирь в товарных вагонах на манер скота - в чем выгнали из дома.
Только недавно стали известны сведения о жизни и работе немецких ракетчиков в Советском Союзе. Их направили трудиться в секретный городок на острове Городомля, что на озере Селигер (живописные места, между прочим). Как пишет в своей книге «Тевтонский меч и русская броня» российский военный историк Александр Широкорад, «с семьями число немцев доходило до 500 человек. В их числе было 13 профессоров, 32 доктора-инженера, 85 дипломированных инженеров и 21 инженер-практик». Официально новый «немецкий институт» стал филиалом №1 НИИ-88. Конечно, администрацию филиала возглавляли советские граждане, а непосредственно за деятельность немцев отвечал профессор Вольф, в прошлом руководитель отдела баллистики в фирме Круппа. Отдельные направления работ возглавляли специалист в области радиолокации Ланге, аэродинамик Альбринг, физик Магнус, специалист по автоматическим системам управления Хох и другие. По сути, это была все та же «шарага», но с весьма мягким режимом – в свободное время немцам (естественно, под присмотром) разрешались выезды даже в Москву для посещения театров, музеев и магазинов. Им «положили» весьма солидные по тем временам месячные оклады – так, главные специалисты филиала получали по 6 тысяч рублей, то есть столько же, сколько сам главный конструктор Королев. А жилищным условиям немцев на Городомле (они жили в отдельных квартирах) многие советские специалисты, ютившиеся в коммуналках и бараках, могли только завидовать.
Затем часть немецких специалистов выехала в Капустин Яр (Астраханская область), где был развернут полигон для испытательных запусков «русских Фау». Первая из них (советской сборки) была запущена 18 октября 1947 года – эта дата и является днем рождения большой русской ракетно-космической техники. До конца 1947 года на полигоне запустили еще 10 «Фау-2» как немецкой, так и советской сборки. В своем дневнике Королев записал об этом периоде: «Пыль носится ужасная. Жара днем, холод ночью. Нехватка воды. И эта унылая солончаковая степь кругом… Свой долг здесь я выполню до конца и убежден, что мы вернемся с хорошими, большими достижениями».
Таким «хорошим достижением» в освоении «Фау-2» стало принятие ее на вооружение Советской армии под названием Р-1, что было оформлено в виде совершенно секретного постановления Совета Министров СССР от 25 ноября 1950 года. Серийное производство Р-1 наладили в Днепропетровске, и летом 1952 года СССР имел уже четыре бригады особого назначения РВГК, вооруженные этими ракетами. Вслед за Р-1 появился усовершенствованный вариант «русской Фау» - ракета Р-2, поступившая на вооружение в 1953 году (что интересно, в том же году ракеты Р-2 были переданы и Китаю). Дальность полета Р-2 составляла 600 км – в два раза больше, чем у Р-1.
В конце 1950 года Кремлем решение об упразднении немецкого филиала НИИ-88 на острове Городомля – советская школа ракетостроения уже твердо стояла на собственных ногах. В течение 1951-1953 годов все немецкие специалисты вернулись в ГДР.
Что там, на дне Саратовского моря?
Говоря о вкладе немцев в развитие ракетной техники СССР, следует признать, что именно с их помощью советские специалисты, работая над Р-1 и Р-2, приобрели бесценный опыт, в том числе в области налаживания технологии ракетного производства. Этот опыт позволил коллективу Королева уже без помощи немецких коллег в рекордно короткие сроки разработать и запустить в серию межконтинентальную баллистическую ракету Р-7. Она, как уже упоминалось выше, послужила исходной моделью для создания космических ракет-носителей семейства «Спутник»-«Восток»-«Союз», которое успешно дожило до нашего времени.
Отклоняясь от темы, скажу, что именно ракета Р-7 в модернизированном варианте «Союз» вывела на орбиту объект, неудачно возвратившийся на Землю элемент которого до сих пор покоится совсем недалеко - на дне Саратовского моря между селом Широкий Буерак Вольского района и нынешней дамбой пруда-охладителя Балаковской АЭС. Случилось это весной 1968 года (когда атомной станции там еще не было).
На заре беспредельной гласности конца 80-х - начала 90-х годов данный случай решили расследовать журналисты – сначала из журнала «Огонек», а затем и балаковские. Нашли очевидцев из числа речников, которые рассказали о приводнившемся на парашюте шаре, вскоре затонувшем, и о том, как на Волгу затем прибыли военные моряки-каспийцы, занимавшиеся поиском таинственного объекта. Однако ни о названии объекта, ни о его назначении никакой информации журналистам раздобыть не удалось.
А искали тогда в Волге не спутник целиком (как кто-то считает), а его спускаемый аппарат с отснятой фотопленкой. Именно так, на парашютах, возвращались на Землю капсулы спутников фоторазведки после завершения ими шпионской миссии на орбите. В Советском Союзе разработка разведывательных спутников велась одновременно с подготовкой полета в космос человека. В результате гагаринский корабль «Восток» и первый наш спутник-шпион «Зенит» получились внешне почти не отличающимися друг от друга. Только вместо космонавта в спускаемом аппарате «Зенита» размещались фотокамеры и аппаратура радиоразведки.
Запуски «Зенитов» с помощью ракет-носителей «Восток» начались на космодроме Байконур в первой половине 60-х годов, а с 1967 года эти спутники стали выводить на орбиту «Союзами» с космодрома Плесецк. Всего запустили 81 спутник данной системы (последний – в мае 1970 года), часть из которых была потеряна в результате различных технических инцидентов.
Так вот, неудачей закончился и полет одного из спутников серии «Зенит-2», которому присвоили предназначенный для международной регистрации псевдоним «Космос-216». «Космос-216» был запущен 20 апреля 1968 года, но при возвращении через 8 дней его спускаемого аппарата на Землю последний нештатно приводнился на Волге и через 42 минуты затонул. До момента потери спускаемого аппарата его действительно сопровождал вертолет поисковой службы.
Это и есть тот самый «балаковский спутник». Кто знает, что там на его фотопленке? Вот уж занятие для дайверов-исследователей – ни на какие океаны ездить не надо.
А на остров Городомлю на озере Селигер и сегодня так просто не попадешь. Там и ныне занимаются ракетно-космическими делами. Впрочем, когда вы покупаете конфеты «Мишки в лесу» с картинкой знаменитого художника Шишкина на обертке, вы можете составить представление о его природе – именно тамошний сосновый бор он и изобразил.
Константин Чуприн,
член Союза журналистов России
21